Чтение онлайн

Но она не любила предаваться размышлениям, в особенности о своих романах. Джули верила, что способность одного человека вступать в отношения с другими лежит вне сферы разумного, — это просто происходит, и все, а потому лучше всего полагаться на инстинкты. Джули доверяла своим инстинктам: где, когда и с кем бы она ни находилась, если инстинкт подсказывал ей, что нужно уйти, она уходила. Она даже не всегда могла сказать, куда именно направляется, и верила, что это не имеет большого значения. Она рассуждала, что, если то, чем наполнено ее настоящее, не приносит ей удовольствия, на нем нет смысла строить будущее. Джули уходила постоянно.

— Придумал! — воскликнул Джеймс, явно не смущенный нежеланием Гари Гитариста с ним общаться. Джули даже слегка вздрогнула от неожиданности, пролив джин на журнальную фотографию этой уродины с тянутым-перетянутым лицом. — Поеду к Берни и повидаюсь с ним лично. Поговорю с глазу на глаз. Он не сможет повесить трубку, когда я буду стоять перед ним у него в магазине.

— Это верно, зато сможет кинуть в тебя чем-нибудь.

— Нет, — возразил Джеймс. — Берни не из таких. Он не кидается в людей. Ростом не вышел.

Сказав это, Джеймс опять взялся за телефонную трубку, чтобы узнать адрес Берни, а Джули пошла наверх, в свою комнату.

Тем вечером — последним, который Джули провела в доме Джеймса, — у них были гости. В их число входил Майкл — во всем Норидже не нашлось бы никого, кто нравился бы Джули больше, — и его спутница, одна из многих. Джеймс что-то готовил на кухне, а Джули оставалась в своей комнате: она укладывала вещи и просто пряталась, недоумевая, что она вообще здесь делает.

Джули сошла вниз минут через пять после того, как услышала, что Майкл и его подружка вошли в дом. Обычно она всеми способами старалась избегать момента знакомства, потому что в такие минуты Джеймс неизменно показывал все самое худшее, что в нем имелось, и это было способно отравить ей весь вечер. В присутствии Майкла у Джеймса взыгрывал дух соперничества, и тогда он выдавал очередной спутнице Майкла нечто вроде: «Боже мой, да вы настоящая красотка! Чего ради вы с ним водитесь?» А однажды даже брякнул: «Господи, вы же вылитая Ким Уайлд, [55] можете поверить, уж я-то знаю».

Поэтому она дождалась, пока закончатся все эти несносные воздушные поцелуи, и, когда спустилась к гостям, Джеймс, Майкл и темноволосая женщина с ярко-красной помадой на губах и чересчур широкой, по мнению Джули, задницей уже стояли, разглядывая последнее приобретение Джеймса — вставленный в затейливую раму и купленный на дешевой распродаже постер с картиной Ротко [56] под названием «Синее и зеленое». Постер был просто огромный, Джеймс купил его вскоре после того, как увидел оригинал на стене в доме у Стинга, когда по телевидению показывали интервью с певцом. Соответственно, Джули называла его не иначе как «постер-талисман от Стинга».

Никто не заметил, как Джули вошла в комнату. Она уже направлялась к бутылке с джином, когда услышала, как Джеймс изрек:

— Не знаю, но что-то в этом есть, иногда кажется, что так бы и прыгнул в эту картину.

— Не вздумай, Джим, — осадила его Джули. — Еще разобьешь себе башку и упадешь прямо в камин. Подумай о том, что напишут в газетах: «Бывший поп-певец погиб при необъяснимом столкновении с дешевым постером».

Майкл улыбнулся и обнял ее, позаботившись о том, чтобы эта дружеская ласка не слишком затянулась, а потом представил ее Девушке с Яркой Помадой. Джеймс понуро побрел на кухню, которая, похоже, была единственным местом в доме, где он чувствовал себя в своей стихии. Потом все пили джин с тоником, и Джеймс изо всех сил старался сделать так, чтобы каждому было приятно. Поскольку Девушка с Яркой Помадой была в их компании новым лицом, именно на нее Джеймс обрушил всю мощь своего обаяния. Джеймс был хозяином гостеприимным. То, что с первого взгляда могло показаться саморекламой с целью произвести впечатление на хорошенькую незнакомку, на самом деле было искренней попыткой сделать так, чтобы Девушка с Яркой Помадой чувствовала себя как дома. Он задавал ей все полагающиеся вопросы:

— Чем вы занимаетесь?

— Преподаю медиаведение. [57]

— Где ты ее встретил, Майкл?

— На презентации одной новой книги.

— Могу я предложить вам еще бокал джина?

— Да.

Джули вежливо слушала, но в голове у нее вертелась мысль, что любого, кто произносит слово «медиаведение» без того, чтобы брезгливо сплюнуть, следовало бы отвести на кухню и засунуть головой в духовку. А кроме того, ей не нравилось платье Девушки с Яркой Помадой. Джули решила, что оно похоже на платья продавщиц из магазинов «Смит». [58]

К тому времени, как ужин был готов, Девушка с Яркой Помадой уже освоилась и расслабилась, в чем немалую роль сыграл четвертый бокал джина. Джеймс, довольный своими достижениями на ниве гостеприимства, пребывал в таком хорошем настроении, что позволил Джули самой выбрать компакт-диск с музыкой. Она выбрала «Май морнинг джэкет» [59] и добилась своего — всего после трех песен Джеймс поставил лучшие хиты группы «Полис». [60]

— А я недавно его видел, — сказал Майкл.

— Кого? — спросил Джеймс.

— Стинга.

— Вот как? — изумился Джеймс. — А он тебя знает?

— Он сказал, что помнит меня.

— Вот это да! — воскликнул Джеймс, впечатленный еще больше. — Вот видишь, какие-то слухи о группе ходят до сих пор. Мы еще живы в памяти людей определенного возраста.

— Какой группе?

— Нашей.

— Он запомнил меня по телепередаче «Ночное шоу», а не по нашей давней дурацкой затее. «Собака с тубой»… С ума можно сойти… — Майкл так скривился, произнося название группы, что Джеймс был обескуражен. Заметив это, Майкл поспешил добавить: — Господи, Джим, да я был всего лишь поганым бас-гитаристом. Вот тебя он, может, и узнал бы.

Повисла пауза, которую Девушка с Яркой Помадой заполнила, громко спросив:

— А вы что, вместе играли в одной группе?

Покидая группу «Собака с тубой», Майкл понятия не имел, чем собирается заниматься, но хорошо знал, что ему совсем не хочется вкалывать, чтобы сводить концы с концами, поэтому надо мыслить наперед и стараться поймать удачу за хвост. Один друг убедил его что-нибудь написать и познакомил с редактором отдела «Гардиан». Тот попросил написать для субботнего выпуска, каково музыканту пережить закат группы. Возможно, от него ждали слезливой и сентиментальной истории, полной нытья, обвинений и мрачной ругани. Однако вместо того он представил в газету забавный юмористический очерк, живой и яркий, в котором рассказывалось, до какой степени он был удивлен, когда громкий звук опять вошел в моду, и каково в тридцать два играть перед двумя тысячами японских подростков.