Чтение онлайн

Алиса захохотала, не поворачиваясь к ним, и Джеймс подумал, что она его раздражает. Красивая, чертовски привлекательная, но выводит его из себя.

— Я так и думала.

— А я думал, что ты думала, будто я пришел за деньгами, — произнес Джеймс, пытаясь улыбнуться.

— Это одно и то же. — Она взяла свой стакан и протянула Мэтью, не глядя на него.

— Господи, ну чего ради тебе вдруг взбрело в голову снова собирать группу? — спросил Мэтью, забирая стакан Алисы и наливая ей вина.

— Ну, я подумал, было бы забавно посмотреть, как все мы выросли.

— Или остались такими же, — съязвила Алиса.

Джеймс отвел взгляд. Он видел, что она настроена враждебно, однако не вполне понимал, чем это вызвано: то ли сексуальным влечением, то ли откровенным презрением. Если учесть выражение ее лица, присутствие мужа и то, как он с ней обращался, когда она была юной и ранимой, все говорило в пользу презрения, однако кто его знает, все может статься.

— Но ведь нам всем уже за сорок. Кому нужна вся эта морока? — пожал плечами Мэтью, который хотя бы улыбнулся.

— Какая морока, ты о чем? Гари Гитарист, например, поддерживает эту идею…

— Верится с трудом, — фыркнула Алиса.

— Нет, я с ним разговаривал. И с Берни…

— А с Майклом?

— Ему я про это пока не говорил… пока нет.

— Пожалуй, на твоем месте я поговорила бы прежде всего с ним, — сказала Алиса.

— Знаешь, та моя знакомая, которая лежит в больнице, — она и его знакомая тоже. Так что, мне показалось, его пока лучше этим не донимать.

Когда Джеймс это говорил, до него вдруг дошло, как сильно Майкл огорчен тем, что случилось с Джули. Внезапное осознание данного факта могло создать у присутствующих впечатление, будто Джеймс тоже переживает.

Адам первый нарушил тишину:

— Мне думается, это интересная идея, Джим… Можно, я стану называть тебя Джим? Да, сэр. Так вот, представь себе, Мэтт, что ты снова играешь перед толпой. Мне кажется, это здорово.

Алиса и Мэтт переглянулись, а потом посмотрели на священника. И тут Джеймсу стало ясно, что если он воспринимает Адама Олданака как персонаж из детективного шоу семидесятых годов, то хозяева дома видят в нем человека, достойного уважения и доверия, к мнению которого следует прислушиваться.

— Эй, а как насчет концерта в поддержку нашей церкви? — громко спросил Адам, вскакивая со стула. — Мероприятие по сбору средств или по привлечению новых членов.

Ни Алиса, ни Мэтт не проронили ни слова.

— Что ж, парочка пробных концертов такого рода нам не помешала бы, — с энтузиазмом подхватил Джеймс, — прежде чем мы отправимся в тур… ну, сами понимаете, кое с кем из наших собратьев. А что представляет собой ваша церковь?

— Церковь Триединства? Это церковь грядущего Сына, церковь будущего. — При этих словах Адам Олданак возвел очи горе, словно общаясь по крайней мере с одним из своих богов, а затем прикрыл глаза и медленно кивнул самому себе, будто выражая благодарность за то, что он избран нести миру Божье Слово, и за то, что в свое время переродился из простого смертного, который продавал в Аризоне пылесосы своим ближним, в человека, который превратил Бога в комитет из трех членов.

Джеймс остался на ужин. И выслушал рассказ Мэтта о том, как они выиграли в лотерею.

— Мы даже не стали сверять номера, — сказал Мэтт, — и лишь в воскресенье, когда мы вернулись из церкви, я включаю телетекст, смотрю… а там… Ничего себе!

Мэтью, возможно, был последним человеком на планете, который мог сказать «Ничего себе!» и на этом остановиться, не присовокупив чего покрепче. Что такого нашла в нем Алиса, было выше понимания Джеймса. Алиса же язвила весь вечер, а кроме того, задавала неудобные вопросы, чем именно Джеймс зарабатывает себе на жизнь? Когда же он объяснил ей, чем именно, она пожелала узнать названия групп, которые он продюсирует. А когда он ответил, что Алиса все равно не слышала ни об одной из них, она заявила, что моложе его, а потому лучше знакома с новыми талантами, возникающими на музыкальном горизонте.

— А я и не утверждал, что они талантливы, — парировал Джеймс, — и не говорил, что они известны за пределами Норфолка.

Адам вел себя так, словно жил в их доме. Он смотрел на Джеймса, пока тот ел, и это здорово бы раздражало, не будь Джеймс так голоден. Джеймс знал, что рано или поздно ему непременно прочтут лекцию на религиозную тему, — ну и пусть, если, слушая, можно есть, но надо сказать, что, когда дошло до дела, Джеймс удивился. Причем удивился настолько, что даже стал жевать медленнее.

Священник начал с вопросов типа: «А почему вы буддист?» К счастью, он, видимо, был готов отвечать на них сам, пока Джеймс пережевывает пищу.

— Да потому, что вы чего-то ищете. — После чего он перешел на шепот: — И вы, как многие другие, ищете истину не в том месте, однако исходя из хороших, очень хороших побуждений.

Адам был совершенно уверен в том, что единственно правильный бог представляет собой некий триумвират. Это не столько Клифф Ричард, сколько «Би Джиз». [100] Он утверждал, что догмат о Святой Троице был самой главной подсказкой, позволяющей раскрыть эту столь долго скрываемую тайну, однако, что важнее всего, современная жизнь, по словам Адама, требовала именно трех богов. Две тысячи лет назад, когда мир был проще, люди путешествовали на верблюдах и все потехи сводились к побиванию кого-нибудь камнями и к редким чудесам, хватало и одного Бога. Теперь жизнь стала более сложной и все в ней отвлекает внимание, многое требует размышления, многое требует поклонения. Точно так же как для того, чтобы побриться, в наше время прибегают к помощи не одного, а двух лезвий, нам теперь необходимо внимание сразу троих богов — для того, чтобы ощущать гармонию. Каким образом один истинный Бог вдруг превратился в троих? Ответ прост: эволюция. «Мы же эволюционировали, — говорил мистер Олданак, — становились выше, сильнее, умнее. Почему же мы настолько тщеславны, что полагаем, будто Богу подобное не по силам?»

Но, нужно отдать ему должное, Адам не только говорил, он еще и подливал вина, и чем больше Джеймс внимал, тем больше Адам, похоже, верил, что его слушателю это интересно. В итоге к тому времени, когда Джеймс принялся за домашний яблочно-черничный пирог с мороженым, Адам уже практически начал склонять Джеймса устроить благотворительный концерт с передачей всей выручки его церкви.

— Но я что-то не понимаю, — заупрямился Джеймс. — Мне показалось, ваша церковь не испытывает нужды в деньгах?

— Вот именно, — сказала Алиса. — И едва ли «Собака с тубой» сможет привлечь к нашей церкви общественное внимание. Я хочу сказать, это была совсем ерундовская и незначительная группа.

— Это верно, — согласился Мэтью. — Так и было.

Джеймс кашлянул:

— Нет, не ерундовская. Может, мы не смогли до конца реализовать себя. Были слишком авангардными, чтобы играть мейнстримовскую попсу, но мы не были ерундовскими, Мэтт. Только не ерундовскими.