Чтение онлайн

— Это не важно, — ответил Табрал, кладя руки на ее плечи и глядя холодно и отстраненно. От одного его взгляда сердце Сони замерзло навек, и стало безразлично, придет ли смерть, будет ли больно, одиноко или страшно, или не станет ничего вовсе.

— Табрал, — прошептала она, глядя на него с мольбой, желанием, надеждой, прощением.

Призрачные пальцы сжали ее голову, и Соня ощутила, что все вокруг меняется, мир, каким она привыкла его представлять, исчезает, растворяется, трансформируется.

— Ничего не понимаю, — доктор смотрел снимки Сониной головы, и взъерошивал волосы на своей собственной. — При том количестве исследований, что мы проводили… это невозможно, и кровь… Разве что ошибка, но как могло быть столько ошибок подряд? — Он поднял взгляд и с сомнением поглядел на Соню, словно она прятала у себя в рукаве проклятых голубей и целый моток разноцветных платочков, но девушка лишь скромно сидела на стульчике перед его столом.

— Как Вы себя чувствуете? — спросил доктор, пристально вглядываясь в Сонино лицо.

— Неплохо, — отозвалась она. — С тех пор, как потеряла сознание на улице, вполне неплохо.

— А что случилось? Очередной приступ? — спросил врач.

— Да, наверное. Мне кажется, я упала, точнее, не помню, как упала, да и падала ли вообще. Я смутно помню все то, что было до.

— Ваша тетя говорит, что этим вечером вы были у нее и возвращались домой. Затем прохожие заметили вас лежащей на улице и вызвали скорую. Те нашли ваши данные в базе и решили, что у вас критическая ситуация. Привезли в наше отделение. Вы ведь не проходили курс терапии, верно?

— Нет, — покачала головой Соня.

— Отказались?

— Да, — ей по-прежнему было неловко сознаваться, что она не слишком-то верила в их методы.

— Вам повезло, — парадоксально заметил доктор, кивая на снимки. — Если бы вы прошли терапию, здоровья вам это не добавило бы.

Соня согласно кивнула, все еще не понимая, чего от нее хотят. Если она здорова, так радоваться надо, и отпустить ее домой, чтобы она выспалась и привела себя в порядок. Соня ощущала себя так, словно не спала несколько дней, не смотря на то, что врачи утверждали, что она только недавно пришла в сознание.

— Я устала, я могу идти домой? — ответила она на очередную пропущенную мимо ушей тираду доктора.

— Да, можете. — Раздраженно отозвался врач. — Кстати, за вами приехала ваша тетя.

— Ира, — подумала Соня, и тепло разлилось в ее сознании.

— Сонечка, девочка моя, что случилось? — причитала тетя, обнимая ее и едва не плача.

— Кажется, все отлично, — заметила Соня. — В пору праздновать, Ир, мой второй день рождения — я здорова.

— Я слышала, — проговорила тетя, тихо, словно боясь спугнуть радостное известие, — но как такое возможно? Они сказали? Они не ошиблись?

— Нет, Ир, все так. Похоже, они ошиблись в первый раз.

Ира с сомнением покачала головой.

— Или произошло чудесное исцеление, к которому наука непричастна, — объявила Соня, а Ира закатила глаза.

— Я не знаю, что произошло, но если ты здорова, то мне по большому счету все равно, — искренне сказала она. — А если это дело рук Чу Пена, — добавила, — и он со мной не поделился, то я выдергаю его сизую бороду. — И, помолчав, продолжила: — а затем расцелую.

— Ну-ну, Ира, — засмеялась Соня, представляя себе эту сцену, — давай без членовредительства. И, если это его рук дело, то нам в пору ему подарить чайник с него ростом.

— Да, пожалуй, да, — расплакалась Ира, счастливо улыбаясь и прижимая Соню к себе.

— А что ты имела в виду, когда говорила, что просыпаешься? — между делом спросила Ира, когда они шли к такси.

— Я такое говорила? — удивленно переспросила Соня.

— Да, перед самым уходом, и просила передать это Чу Пену.

Соня пожала плечами в недоумении.

— Надо будет спросить у него. Я такого не помню.

— Ладно, — Ира снова улыбнулась и поцеловала Соню в щеку, — поехали.

Соня проснулась посреди ночи на своем диване-кровати от ощущения неправильности происходящего. Ей бы радоваться, что с ней все в порядке, восторгаться свершившимся чудом, вытащившим ее с того света. А она ощущала лишь тревогу, всматриваясь в глубину своего сердца и наблюдая там призрачные образы неизвестности. Какой-то мужчина, одновременно близкий и далекий все время ускользал от нее во сне, и там для нее жизненно важно было отыскать его, а теперь, проснувшись, она даже не помнила его имени. А ведь точно звала его, а значит, знала.

Соня с усилием потерла виски и поднялась, чтобы открыть окно. Немного свежего воздуха ей не повредит, а там, смотришь, и всякие небылицы перестанут видеться. Она подумала о подругах, о Машке, с которой давно не виделась, о платьях, которые снова можно покупать про запас, о том, что стоит навестить Чу Пена и узнать, наконец, ответы на свои вопросы, — и успокоилась. Снова улеглась в кровать и посмотрела на затянутое тучами небо и изредка проглядывавшую сквозь них луну.

Она болела, но старик ее каким-то образом вылечил, ведь так? Или она исцелилась сама, благодаря его наставлениям.

Табрал смотрел, как она спит. Он был благодарен разбудившему ее сну и тому, как легко она подскочила к окну, чтобы раскрыть его в ночь, обнаженная и прекрасная в свете луны. Он скучал по Софии. Прошли всего сутки, а ему уже ее не доставало. Но он и не ждал, что будет легко. Слишком особенная, слишком… все слишком.

Он ощутил это страшное инородное скопление измененных клеток в ее мозгу, когда обхватил его своими руками. Ирония состояла в том, что именно опухоль и позволила ей увидеть его, нарушая привычные связи и формируя смещенное восприятие. Только чем больше проходило времени, тем больше эта штука разрасталась, и, в конце концов, разрушила бы на своем пути все, включая девушку, которая стала ему небезразлична. Он мог жить в мире, в котором обитала ничего не подозревающая о нем София, но не мог и не хотел жить в мире без нее. Ее глаза, то, как она смотрела на него, и то, что он ощутил, когда понял, что она смотрела именно на него, а не на кого-то другого, как тысячи тысяч других… Это было выше понимания и правил — он сделал единственное, что мог: уничтожил чужеродную ткань. И вместе с ней, как сон, как шутка, ушли и воспоминания о том, что та позволяла видеть — все о нем самом.