Ангел-телохранитель
Шрифт:
Короче, детектив всю дорогу ворчал.
Но ехал.
…Машину Артема обстреляли на проселочной дороге, когда они возвращались из магазина, набив багажник продуктами: надо же было заправлять холодильник, поддерживать жизнь в доме…
Артем настаивал, чтобы Люля осталась дома, но она категорически заявила, что уже оборзела сидеть взаперти. Она хочет хоть немножко проветриться, пусть хоть в магазине.
– К тому же, Артем, вы не сможете выбрать нужные продукты!
– Напишите список, Людмила, – упрямился Артем. – И я куплю все, что нужно!
– Ну как я вам опишу, какой кусок мяса мне нужен? Его надо видеть, чтобы выбрать! – упрямилась Люля.
В результате она одержала в споре верх, и они поехали вдвоем. И на обратном пути им дорогу перерезала невзрачная белая «Волга», и пули с визгом набросились на их лобовое стекло.
И Люля подумала, что купленное мясо уже не пригодится.
Их спасли два обстоятельства: во-первых, у Артема были пуленепробиваемые стекла. Во-вторых, Артем, собранный и напряженный, подав свой джип назад и приказав Люле лечь на пол у заднего сиденья, яростно рванул с места и пошел на таран белой «Волги». Казалось, с него слетает пена, как с обезумевшего быка на корриде.
Водитель «Волги» не выдержал зрелища приближающегося разъяренного джипа и поспешно съехал с дороги.
Артем промчался мимо на огромной скорости, и вскоре показались спасительные ворота «Охраняемой зоны номер 2».
– Больше вы за ворота не выйдете, – резко заявил Артем, поставив машину в гараж. – И не мечтайте, Люда, уговорить меня во второй раз. Это был первый и последний. Или увольняйте меня, – добавил он ледяным тоном.
Люля молчала. Он был прав.
– Вы заметили? Двое в «Волге», как они растерялись? Это был отличный момент для переговоров! – уже мягче говорил Артем, хотя все еще с упреком. – Если бы вас не было в машине, если бы я не боялся за вас, я бы непременно остановился и крепко переговорил с этими мужиками. И так бы крепко переговорил, что обязательно узнал бы, откуда в этом деле ноги растут!
– Если бы меня не было в машине, они не стали бы стрелять, – тихо ответила Люля.
На этот раз промолчал Артем. Она была права.
И от его согласного молчания на нее вдруг навалилось ледяное, мертвое безразличие. Не сегодня, так завтра, не тем способом, так иным, но ее в ближайшие дни убьют. Очень уж стараются, как сказал детектив. А кто хочет, тот добьется, как известно.
Люля уже устала бояться. Да и жизнь без Владьки уже никогда, никогда не будет наполнена счастьем. А зачем ей жизнь без счастья?
– Вы верите в бога, Артем? – спросила Люля, готовя ужин.
– Нет.
Артем сосредоточенно чистил картошку, и длинная бежевая лента кожуры медленно опускалась на кусочек старой газеты.
– А в судьбу?
– Пожалуй…
– А вот скажите: если судьба желает вас непременно уничтожить, стоит ли ей сопротивляться?
Артем помолчал. И потом ответил тяжелым, странным голосом – Люля не поняла, отчего:
– Судьба вас хранит, Людмила. Сами посудите: который раз от смерти уходите. Не грешите на нее.
…«Людмила». Почему-то она Артему не предложила называть ее Люля. Вот детективу Алексею Кисанову – предложила с ходу, хотя видела его в первый раз. А Артему, который практически жил с ней уже две недели, – нет… Что-то ее останавливало. Как если бы для Артема это могло оказаться предложением близости…
…Она поняла его тяжелый, странный голос только ночью, глядя без сна в темноту и слушая шаги Артема: он делал обход дома. Шаги странно легкие при его значительной массе, аккуратно-невесомые, как будто он ухитрялся частично перенести вес своего тела на воздух. Афган, вдруг вспомнила она. Их там учили и ходить, и ползать, и стрелять, и… И умирать.
И они умирали, его друзья, такие же молодые, только-только вступившие в жизнь мальчишки. Их калечило, отрывало руки и ноги. А он – выжил и остался целым. Судьба его хранила…
Вот оно что, судьба его хранила! И он, Артем, как никто, имел право на это замечание: «Не грешите на судьбу, Людмила…» Артем знал, как выстраивать отношения с судьбой.
Шаги Артема замерли за ее дверью. Он прислушивался к ее тишине. Люля напряглась, даже на локте приподнялась. Войдет?
Она боялась. Боялась не его – за него. Артем не привлекал ее как мужчина, и дело было совсем не в грубоватом лице с двумя шрамами. Люля была стилистом и хорошо знала, что многие недостатки внешности можно превратить в стиль. Она бы сумела это сделать! А уж Славка Мошковский, тот бы просто завыл от восторга, приведи она к нему Артема! Он бы его и на подиум выпустил, да так бы подал, что в Артема влюбились бы все московские писюхи… А может, и сам Славка влюбился бы: с его половой ориентацией немудрено! У Артема было все, что помещается в определение «мужественный». «А таких любят не только женщины», – улыбнулась Люля в темноте, представив, как маленький Славка обходил бы большого Артема: так дети обходят наряженную елку в ожидании сюрпризов и подарков…
Да, дело было совсем не во внешности. Просто он не привлекал ее, у нее не было никаких желаний, они все умерли вместе с Владькой. К тому же у Артема нет чертиков в глазах … Может быть, единственное, чего ей хотелось, – это обнять его, почувствовать его тепло и заснуть спокойно, уткнувшись в него, как в большого игрушечного медведя…
Но она знала, что Артему будет этого мало. И она не имеет права его дразнить. По отношению к таким людям, как он, это преступно; с такими, как он, не играют… Это крайнее воплощение эгоизма: взять, чтобы ничего не отдать. Это было бы просто-напросто жуткое свинство.
Люля опустилась на подушку, обняла ее – за отсутствием большого игрушечного медведя – и услышала, как удаляются шаги Артема.
Вот и хорошо. Ей не придется ничего объяснять.
Ей удалось уснуть. Ей снились сны. Снился Владька, его горячее прикосновение, он всегда дорывался до ее тела так, словно боялся ее потерять…
И утром она не знала, было ли это сном – Артем на пороге спальни и его долгий, пристальный взгляд на нее, обнимавшую Владьку…