Ангел-телохранитель
Шрифт:
Он позвонил Артему, прекрасно понимая, что если бы что-то произошло у Люли, то Артем уже бы и сам отзвонил.
– Тихо, у нас тихо, – сказал Артем, почему-то запыхавшись.
Он там отжимается по ночам, что ли?!
Алексей прождал до пяти утра, напряженно вслушиваясь в жизнь подъезда. А в пять зазвонил его мобильный.
– Кисанов? Павлов беспокоит.
Павлов – это один из оперов, с которым детектив делился информацией и договаривался «баш на баш».
– Все, Кисанов, отбой. Мы их взяли в аэропорту, Гену и Сашу. Они пытались улететь с первым рейсом на Кипр. Приходите завтра с Филипповым, нужны ваши показания.
Кис едва не взвыл от возмущения. Сбежали, подлецы, собаки, трусы! Лишили детектива эффектного жеста и лаврового венка, гады, сволочи!..
– Да ладно тебе, – утешал его Влад, когда, растолканный Алексеем, он врубился, что к чему. – Чего ты как маленький: не дали поиграться! Взяли их, так и слава богу. Все равно ведь на твоих мозгах выехали! Ты это знаешь, я это знаю – чего тебе еще? Пойдем лучше водовки выпьем: надо же такое событие отметить! А завтра забуримся в ресторан – отпразднуем! Я приглашаю.
– А все-таки паскуды, – ворчал Кис, плетясь за Владом на кухню. – Хоть бы предупредили! Так нет же, я тут, как ежик, торчу у твоих дверей, а они их гонят в аэропорт! И ни одна собака не додумалась мне позвонить и сказать, что два этих труса решили смыться! Это называется «баш на баш»? Свинство-хамство это называется, вот как!
Влад разливал ледяную водку по стопкам, пока Алексей звонил Артему и давал отбой.
– Я тебе к завтрему самолично лавровый венок сплету, – сказал Влад, поднимая свою стопку. – И гонорар в придачу выплачу, равный тому, что Люлька тебе обещала! Ты, главное, приходи ко мне, не забывай, будь другом!
Зазвонил мобильный Алексея. Люля долго и нежно благодарила его «за все, за все, за все».
– Это Люлька? – спросил Влад. – Скажи ей, что завтра ужинаем вместе! Празднуем победу над сучарами!
– Ты, говоришь, приглашаешь? – спросил Кис, закрывая телефон.
– А то!
– Тогда учти: я приду с Александрой. Ты ей должен: она меня за последние полтора месяца считаные вечера видела! И не исключено, что Люля придет с Артемом.
– Это что еще за Артем?!
– Телохранитель. И друг, как я понимаю.
– Во бабы! Едва Владьку похоронила…
– Влад, не лезь в чужие койки! Это не твое собачье дело, понял?
– Да я что… – быстро сдался Влад. – Пусть приходит с кем захочет…
– Погляди: Владьки нет, а ты себе ищешь нового друга. Тебе надобно «разделить трапезу» – хреново жрать одному-то! А она – женщина! Она восемь раз прощалась с жизнью за последние два месяца! Ты на минуточку можешь представить, что это такое?
– Да чего ты так завелся!
– Ненавижу, когда лезут со своими убогими суждениями в чужие дела!
– Экий ты чувствительный… – усмехнулся Влад.
Кис помолчал, разглядывая его.
– Да, – произнес он крайне сухо через некоторое время. – Чувствительный. Что означает, что я способен представить, что чувствуют другие люди. Поэтому, к слову, столько трапез с тобой и разделил. А если бы я не был чувствительным, как ты выразился, то давно бы послал тебя к такой-то матери. И хавал бы ты в одиночку, и вешался бы сколько влезет!
Влад смутился. Он смешно, по-собачьи, отвел глаза в сторону и принялся изучать что-то на полу…
Алексей молчал. Он ждал. Он хотел увидеть, каким окажется этот новый Владилен Филиппов с вернувшейся памятью…
Наконец Влад посмотрел на него.
– Слышь… Я понимаю. Плохо быть ничьим, Алеха… Давай дернем, а?