Ангел-телохранитель
Шрифт:
…Если она завтра попросит его надеть дурацкую одежду под названием «фрак», он наденет. Если она попросит слов нежности, он их найдет. Он перечитает за один день все на свете книги, чтобы этим словам научиться! Он, который хотел, чтобы его принимали таким, как он есть, теперь был готов сделаться другим… Таким, как она хочет!
Но она никогда не попросит его надеть фрак. Она никогда не попросит у него слов нежности. Она не любила его, Артем это знал. И это мешало. До сих пор не мешало или просто не имело значения: раз женщина с ним, значит…
Но теперь…
…А Люля просто ждала. Не торопила, не задавала вопросов – ждала. Как будто знала, что ему надо справиться со странными, неиспытанными чувствами.
Но пауза длилась, разъединяя их.
– Артем?
Он наконец повернул к ней голову. Ему было больно от всех этих мыслей.
– Артем… Ты … Я…
Люля запуталась, замолкла. Но тут же снова отважилась. Она протянула к нему руки, обхватила за шею и, приблизив к нему свое лицо, пока лоб не уперся в лоб, прошептала:
– Будь со мной, Артем… Мне нужно. Очень нужно, чтобы ты был со мной эту ночь… Я не хочу ничего объяснять, я не хочу оправдываться перед тобой – я просто хочу, чтобы ты меня любил. Не осуждай меня – или осуждай, если хочешь, но будь со мной, пожалуйста, я без тебя пропаду, Артем…
…И внезапно он понял. Люля, которую столько раз хотели убить, – она искала возможности вернуться к жизни. И он, Артем, служил зыбким мостком для ее возвращения к жизни.
Что ж, пусть так. Он согласен.
– Иди сюда, маленькая, – прошептал он и заключил ее в свои руки.
И Люля в них упала. И Люля в них пропала. И он пропал вместе с ней. Они оба потерялись в лабиринтах бесконечной ласки, в глубинах нежной, чуть горькой страсти, где они бродили, как дети, взявшись за руки, немного пугаясь ее сияющих аттракционов…
…Огни погасли. Луна-парк закрылся. Опустошенный, Артем вытянулся рядом. Вот и все. Он выполнил свое назначение, его роль отыграна. Она не продлится до прав приготовить ей завтрак, поймать ее в коридоре и притянуть к себе, помочь ей застегнуть сапожки или поругать за то, что ходит по холодному полу босиком. Утром они будут снова друг другу чужие. Это не повторится никогда.
Он не должен был себе позволять влюбиться. Это большая ошибка с его стороны, и… Он вспомнил, как пил по-черному, и тошнота подступила к горлу.
– Что с тобой, Артем?
Он не знал, что ответить. Ему хотелось встать и уйти, но не хотелось, чтобы это было обидно. И он лежал рядом, молча, не зная ни что сделать, ни что сказать.
– Хорошо, – заговорила Люля через некоторое время, не дождавшись его ответа. – Ты прав. Это свинство с моей стороны…
Артем молчал. Люля продолжила:
– Сейчас как раз был бы подходящий момент для признаний… Но я не хочу лгать. Я могу сказать одно: ты мне нужен, и мне хорошо с тобой, Артем. – Она помолчала и добавила: – А теперь – как хочешь. Можешь уйти. Я пойму.
Вместо этого он перевернулся. Снова засияли огни луна-парка, снова заиграла музыка и помчались головокружительные аттракционы. Снова он любил ее долго и нежно. Так, как только был способен.
Люля наконец запросила пощады.
– Артем, – прошептала она. – Если бы ты только знал…
Но он не хотел знать. Он заткнул ее вспухшие губы поцелуем. И сказал, что ему надо сделать обход дома.
И он ушел. Ее тело-хранитель… Которому теперь доверили ключи от объекта охраны.
Люля обняла подушку и заплакала. Она сама не знала отчего.
…Влад, в противоположность вчерашнему утру, был свеж и бодр. Он сразу узнал Алексея, говорил возбужденно и весело.
– А я ведь мобильник новый завел, записывай номер, детектив! И вообще, по-моему, память стала потихоньку возвращаться! Ты знаешь, я сегодня вспомнил, как мы с Владькой шашлыки на даче жарили!
– А чем ты с Владькой в фирме занимался, не вспомнил? – на всякий случай поинтересовался Кис.
– Фирма? Да ну ее на хрен! Деньги платят, и ладно… Питер вроде бы доволен, так чего мне еще надо?
– Питер? В каком смысле? – ухватился Кис. – Почему Питер должен быть доволен? Вы отправляете программы в Петербург?
– Петербург?!
– Ну да, ты сказал «Питер»! Или это имя?
– Это я сказал?
Ну, начинается… Кис сделал все-таки попытку, догадываясь, что она безнадежна.
– Ты только что сказал: «Питер доволен»! Питер – это Петербург?
– Петербург? Ты о чем, Алеха?
Ладно, все, проехали. «Питер» выскочил нечаянно на поверхность и тут же утонул в черной пучине амнезии. Бесполезно настаивать.
– Ты не помнишь, вы, случаем, не алмазами торговали?
– Алмазами?!
– Это не значит, что ты держал их в руках… Ты мог наладить поставку, обеспечить надежных людей и систему без сбоя для того, чтобы перегонять неучтенные камни, ограненные или нет, к какому-то покупателю. Подумай, Влад! Не помнишь?
– То есть ты думаешь, что мы не программы продаем?
Так, это тоже проехали. Дальнейшие вопросы бессмысленны.
– Я сегодня после работы к профессору, – сказал Влад. – То-то порадуется!
– Тому, что ты шашлык с Владькой вспомнил? Ну да, конечно, порадуется… У меня дело к тебе, Влад. Рассмотри как следует, как у вас на работе запирается входная дверь.
– Тебе зачем?
– В гости собираюсь. Может, и про «Питер» узнаем заодно.
– «Питер»?
– Неважно, не бери в голову. Ты свой старый мобильный где держишь?