Чтение онлайн

– Где? – спросил Руслан.

– Не знаю, но видел… Совсем недавно причем.

– И я где-то видел, – кивнул Руслан.

Между тем незваный гость ханыжно-бомжового вида вторично нажал кнопку звонка.

– Стойте! – вдруг воскликнула Катя. – Это же Туб!

– Кто?! – в один голос переспросили Руслан и Максим.

– Это Туб, любимый певец Димки, мятликовского сынка от первого брака, – пояснила Екатерина.

– Какой Туб?

– Туберкулез.

– Точно, Туберкулез!

Руслан подскочил к музыкальному комбайну, вытащил компакт-диск, на обложке которого красовался небритый, худой, одетый в рваную футболку дяденька лет сорока пяти. Точь-в-точь как незваный визитер на экране монитора.

– Они что… Дружили с сынком?

– Понятия не имею, но Димка всегда был его фанатом.

– Значит, Туб, – произнес неожиданно повеселевший Максим.

Они переглянулись с Русланом и без слов поняли друг друга. Придется им познакомиться поближе с господином Туберкулезом. Чтобы как минимум выяснить, чем обусловлен его визит. Ну и еще один заложник (да еще столь известный и именитый) лишним не будет.

– Входите, господин Туб! – произнес Максим, сделав при этом любезный жест.

– Товарищ Туб! – поправил его неожиданный гость. – Где молодежь?

– Молодежь – это мы, – кивнул Максим.

– А вам нужен кто-то другой? – спросил Руслан, загородив Тубу путь к отступлению.

– А где Дима? Дима Мятликов?

– Дима в Лондоне, – подала голос Екатерина.

– Тогда мне придется вас покинуть.

Туберкулез был предельно вежлив и даже, несмотря на свою небритость и одеяние, по-своему весьма элегантен.

– А для нас спеть не хотите? – поинтересовался Руслан.

– Вам «Владимирский централ» нужно, – улыбнулся всеми своими металлическими коронками товарищ Туб, кивнув на татуированные кисти рук Руслана. – А это не мой репертуар.

– Что же вы поете? – спросил Максим.

– Я пою о неразделенной любви, душевных метаниях, поисках параллельных пространств, морской романтике, птичьем гриппе, казаках, борьбе интеллигенции со звуковым барьером, Годзилле, Борисе Борисовиче, третьей улице Строителей и тараканах. И более ни о чем другом! – ответил Туберкулез, максимально исполненный при этом чувства собственного достоинства.

– Я люблю песни о Годзилле, – кивнул Руслан.

– Ну что ж, – пожал худыми острыми плечами товарищ Туб. – Можно о Годзилле. Только…

– Остальные вопросы решим после концерта. – Руслан приобнял Туба, профессиональным движением мгновенно ощупал певца птичьего гриппа на предмет оружия. – Прошу в гостиную! А вот мобильный телефон я у вас, дорогой товарищ, временно изыму.

В мгновение ока телефон Туба оказался в кармане Кизила. В следующую минуту певец ступил на порог гостиной и тут же получил отключающий удар.

– А ну-ка, посмотрим, с кем товарищ Туб недавно беседовал, – усмехнулся Руслан, доставая мобильник певца и вызывая из памяти последний номер, с которым был соединен Туб.

Александр Геннадьевич предусмотрительно затормозил, не доехав до коттеджа своего зятя метров двести.

– Слушай, десантник. Давай по-деловому, без соплей, – произнес Каляев молчавшему всю дорогу Водорезову. – Идешь туда с пистолетом или с чем хочешь, лишь бы стреляло. Пуля Кизилову, пуля Богданову. Тебе пятьсот. Тысяч. Хочешь в долларах, хочешь в евро. И на этом расстанемся.

– Ох, генерал…

Водорезов хотел было что-то ответить, но надолго умолк, взяв паузу.

– Зачем лишние проблемы, Николай? А они ведь будут! И у меня, и у тебя… ЗАЧЕМ? – Каляев неожиданно повысил голос, буквально рявкнул на Водорезова.

Николай в ответ лишь молча пожал плечами.

– Ну так что, будем в молчанку играть или действовать? – смягчил тон генерал.

– В молчанку со смертью играть хорошо, – ответил наконец Николай. – Я иду туда и даю тебе слово, генерал, что сделаю все, чтобы не погибли твои близкие. А насчет остального… По обстановке, Каляев.

С этими словами Николай проверил содержимое рюкзака, больше похожего на вещмешок, поудобнее устроил на теле потайную кобуру с пистолетом Макарова. Каляев лишь покачал головой – амуницию Водорезову он помог добыть лично, деваться генералу было некуда.

– Ладно, Водорезов, – кивнул Александр Геннадьевич.

Как только Николай покинул машину, генерал тут же попытался связаться с своим агентом Стюардом. Однако связной телефон, на который просил звонить агент, ответил магнитофонной записью о том, что у Стюарда все идет своим путем, он в рейсе, но скоро сам позвонит Каляеву.

«В рейсе! Не вздумал бы этот мерзавец морочить мне таким образом голову…» – невесело подумал генерал. С другой стороны – Стюард был одним из лучших агентов управления по борьбе с экстремизмом и оргпреступностью, которое еще совсем недавно возглавлял Каляев… И уж совсем некстати вспомнились Александру Геннадьевичу слова его наставника – полковника НКВД – МГБ – КГБ, пережившего нескольких председателей грозного ведомства от Берии до Андропова и Чебрикова: «Всякий вербуемый агент в итоге испытывает лишь одну пламенную страсть к своему "вербовщику" – увидеть того в могиле… С агентом стоит поддерживать дружеские отношения, но никогда не забывать вышесказанного. И никогда не пить вместе с ним. Даже чая…»

– С бабой какой-то пьяной разговаривал, – после короткой беседы кивнул на мобильник певца Руслан.

Максим в ответ лишь пожал плечами. Каков певец, таковы и подруги. Наверняка песен о птичьем гриппе наслушалась. Кизил посмотрел на наручные часы, сверил их с резными настенными.

– Через десять, максимум пятнадцать минут должно начаться, – сообщил Руслан и улыбнулся своей неизменной гагаринской улыбкой.

– Для отражения нападения заключенного сотрудник СИЗО имеет право на применение следующих спецсредств: резиновых палок РП-73, светозвуковых средств отвлекающего воздействия, служебных собак, газового оружия. Вопросы есть?

Корпусные охранники, большинство из которых были женщины, вопросов к проводившему инструктаж начальнику режимной части не имели, поэтому, дежурно отрапортовав, разошлись на свои посты. Как гласила столь любимая тюремным начальством инструкция для пенитенциарных учреждений Минюста: «Находящиеся под стражей имеют право на вежливое обращение со стороны сотрудников СИЗО. В свою очередь сотрудники должны обращаться к находящимся под стражей на "вы", называть их "гражданин" или "гражданка" либо "подозреваемый", "обвиняемый" или "осужденный", далее по фамилии. Соответственно, находящиеся под стражей обязаны быть вежливыми между собой и в обращении с сотрудниками СИЗО, не совершать действий, унижающих их достоинство. К сотрудникам СИЗО следует обращаться на "вы" и называть их "гражданин", далее по званию и должности. Например "гражданин прапорщик", "гражданин начальник режимной части".