Чтение онлайн

– Ну, в чем дело? Десять суток «холодной» кому-то хочется? – После продолжительного стука в дверь камеры кормушка распахнулась и в ней возникло крупное лицо прапорщицы, старшей по корпусу.

– Завянь, мусорка! – ответила Карина. – Мне к начальнику нужно.

– К какому начальнику? – не поняла прапорщица.

С такой просьбой склонная к неповиновению арестантка обращалась впервые.

– К гражданину начальнику режимной части, – ответила Карина.

– Ладно, только сперва доложу, – чуть подумав, смилостивилась охранница и захлопнула кормушку.

«Крымшамхалова Карина Александровна, 24 года. Дважды судима за разбойные нападения, погоняло – Крымчанка. Склонна к неповиновению и физическому сопротивлению. Физическая подготовка выше среднего уровня. При конвоировании использовать наручники…» Гражданин начальник режимной части красным фломастером вычеркнул наручники. Как-нибудь совладают господа цырики с Кариной Александровной.

– Веди, – вздохнув, кивнул режимник, вызвав для конвоя еще одну прапорщицу и молодого рослого парня-сержанта.

Усиленный конвой был вооружен резиновыми дубинками, баллончиками с газом «черемуха» и увесистыми рациями.

«Бойтесь, бляди! Крышу клинит!» – так гласила татуировка на оголенном плече Светы-Княжны, соратницы и товарки Крымшамхаловой. Она находилась под следствием по делу об очередном грабеже, но имела шансы на снисхождение, так как была беременной на шестом месяце. «Крышу» у Княжны клинило редко, но если уж клинило, то капитально. Час назад через «решку» (оконную решетку) она получила «коня» (записку) от Карины. Затея предлагалась дерзкая, но Крымчанка никогда ничего пустого и задаром не предлагала. И ко всему прочему, не прощала подельницам отказов. Даже тем, у которых пузо до колен.

Карина лютой ненавистью ненавидела вертухаек, цыричек, мусорок и прочих баб, работающих в милиции. Грудастые, толстожопые, с маленькими глазками, мусорки и цырички в свою очередь ненавидели ее, Карину. Сколько раз она расцарапывала им в кровь лица и вырывала волосы, ровно столько же те лупцевали ее резиновыми дубинками, травили слезоточивым газом, выкручивали руки до хруста костей. Сейчас ее конвоировали в кабинет режимника именно такие прапорщицы, плюс здоровенный сержант. Проходя мимо камеры, в которой находилась Света-Княжна, Карина вдруг остановилась, вскрикнула, сделав вид, что подвернула ногу.

– Ну-ка встать! – скомандовала одна из прапорщиц.

Спрятав в кулак чувство собственного достоинства, Карина в буквальном смысле опустилась перед цыричкой на колени.

– Больно, – простонала Карина, схватившись за живот.

И тут же привалилась к запертым дверям камеры, сильно ударившись затылком.

– Отравили меня, – стонала Карина, закатывая глаза.

Прапорщицы переглянулись с сержантом. Получалось, что Крымчанка что-то хотела сообщить начальнику режимной части, но ее кто-то успел отравить? Что теперь делать? Медчасть на другом этаже, далеко. На руках ее туда тащить?!

– Больно! – вскрикнула Карина, держась за живот, и руки ее задрожали, точно в конвульсиях.

Прапорщица вспомнила, что в камере, около дверей которой корчилась Крымшамхалова, есть женщина-врач, арестованная за взятки, и, кажется, бывшая медсестра. Ко всему прочему, заключенных можно было заставить оттащить Крымчанку в медчасть.

– Медработники есть? – распахнув оконце-кормушку, нервным голосом спросила цыричка.

– Есть, – ответила Княжна.

Она-то и была той самой бывшей медсестрой. И никаких опасений беременная заключенная у охранниц не вызвала. Как только прапорщица распахнула дверь камеры, на нее тут же набросилось несколько арестанток. Не ожидавшая нападения цыричка тут же лишилась дубинки, рации, а также двух прядей волос. Одновременно с атакой на первую прапорщицу моментально ожившая Крымчанка одним рывком поднялась с пола и тут же ударила сержанта ногой в солнечное сплетение. Резкость и сила удара бывшей балерины были на уровне мастера тхеквондо, охранник согнулся и потерял равновесие. Вторая прапорщица сумела достать Карину дубинкой, но Крымчанка, в отличие от сержанта, устояла на ногах и в свою очередь ударила цыричку по колену. Та по-поросячьи взвизгнула, на ногах устояла, но отступила назад, а Карина одним рывком вырвала у охранницы палку и тут же ударила ею прапорщицу по уху. Подобный удар всегда несет за собой мгновенную отключку.

– Лихо, Крымчанка! – только и произнесла Княжна.

В схватке она не участвовала, но зато сумела все четко организовать. В самом деле – все оказалось рассчитано точно. Кабинет режимника рядом, медчасть далеко.

– Что дальше? – спросила Княжна.

– Дальше – свобода, – решительно ответила Карина.

Перед ней, помимо Княжны, стояли еще три откровенно уголовного вида девицы с многочисленными наколками. Лица туповатые, злые. Одна, как и Света-Княжна, с большим животом. «Ох, как это здорово!» – еще больше воодушевилась Карина. Стрелять в беременных женщин устав МВД запрещал.

– Двигаться можешь? – спросила Карина у пришедшего в себя сержанта.

Тот кивнул, ошалело глянув по сторонам. К шее одной из его сослуживиц была приставлена ложка-заточка, вторая сидела на тюремном полу, вяло мотая головой.

– Ступай к режимнику, скажи все как есть, – подвела итог Крымчанка.

Сержанту не оставалось ничего иного, как повиноваться. Тем более до кабинета начальника режима был какой-то десяток шагов. Не прошло и минуты, как в коридоре появился сам капитан в сопровождении сержанта. С верхнего этажа спустились двое вызванных капитаном охранников со старшинскими лычками.

– Что за дурь, Крымшамхалова? – сохраняя спокойствие, спросил капитан.

Карина лишь усмехнулась. Капитан же выхватил из-за пояса пистолет и направил его на Крымчанку. Обычно сотрудники изолятора не имеют при себе огнестрельного оружия, но у капитана-режимника имелся в кабинете потайной сейф, в котором находился пистолет Макарова с боекомплектом. Как раз на случай подобных нештатных ситуаций. Карина молча взяла из рук одной из уголовниц дубинку и тут же мгновенно укрылась за спиной столь вовремя поднявшейся с пола прапорщицы. Она перехватила толстую шею прапорщицы резиновой палкой, сдавила так, что охранница захрипела.

– Это захват заложников! – крикнула Карина, закрыв себя телом здоровенной хрипящей прапорщицы. – Назад, мусора! Оружие бросить! И мобильник, если есть, сюда!

Капитан сделал шаг назад и отбросил пистолет. Но не к ногам Карины, а за собственную спину. Мобильник он бросил Крымчанке, и она исхитрилась поймать его на лету.

– В корпусе захват заложников! – по рации сообщил начальству стоявший за спиной капитана дежурный помощник.

«Крышу» и в самом деле переклинило.

– Освобождай кабинет, дятел режимный. Нам отдохнуть после таких дел треба, – рявкнула беременная Княжна. – В картишки перекинуться можно, с мусорками, на раздев.