Чтение онлайн

Собек махнул рукой, и на окнах трехсот шестидесяти градусного обзора появились тысячи голограмм. Они показывали разные общины, разные города и разные территории.

– Как ты так сделал?
– Каликс был ошеломлен. Он не знал, что у его отца столько доступа.

– Сюда проецируется информация со спутников, - ответил Собек.

– Это твой офис?

– Мой офис везде, сын. В наш новый, технологически продвинутый век, я могу сделать командный центр везде, где я нахожусь.
– Собек взялся за запястье, на котором носит гладкие идентификационные часы.
– Спутники собирают информацию со всех Третьих граждан. Информация пересылается на мои идентификационные часы, и я могу увидеть любого, кого захочу и когда захочу.

– Так ты шпионишь за всеми?
– Каликс встал и медленно побрел по комнате, разглядывая тысячи меняющихся голограмм.

– Шпионить - очень негативное слово, - сказал Собек.

– А как бы ты назвал это?

– Наблюдение. Сбор. Защита.
– Собек взглянул на сына.
– А как ты думал, мы можем всех обезопасить?

– Я не знаю.

– Начни думать, сын. Существует сложная система, и поэтому нужен смышленый ум, чтобы управлять ею.

– Как я и сказал, ты шпионишь за всеми.

– У меня нет столько времени. Есть подчиненные, которые делают это за меня. Они находятся с восемьдесят восьмого по девяностый этаж. Они собирают информацию и важнейшие данные, а потом отсылают прямо ко мне.
– Собек наблюдал за изумленным сыном.
– Я собираюсь передать это тебе.

Каликс стоит у одной из голограмм. Его темно-зеленые глаза остановились на группе тинейджеров, сгруппировавшихся в месте, похожем на лагерь.

– Что именно ты мне отдаешь?
– наконец спросил Каликс, заворожённый высокой рыжей девушкой с веснушками и грустными глазами, которая стояла в центре круга.

– Целый мир, сын мой, - усмехнулся Собек.
– Целый мир.

ГЛАВА 3

Я ошарашена

Мы все ошарашены. Наш безмолвный шок прерывает лишь миниатюрная девушка в зеленом комбинезоне, которая никак не может перестать плакать. Никто не подходит к ней и не утешает. Кажется, мы обречены на этот новый неожиданный ярлык.

– Как я могу быть Аномалией? Я очень популярна, - выдает она между всхлипами, не понимая, что говорит ерунду. Она сворачивается клубочком на земле и кричит так сильно, что кажется, ее вот-вот вырвет.

– Это не зависит от популярности, Микаэла. Разве ты не знаешь свою историю?
– бормочет парень в тусклой оливково-зеленой спецовке, он бережно обнимает девушку, окружая ее своим большим телом. Я восхищаюсь, как он мгновенно утешает ее, будто спасает раненую птичку. Это парень с квадратной челюстью тоже Аномалия, но он, прежде всего, беспокоится не о себе, а о ней. Самоотверженный поступок. Они оба из Общины Экосистемы и практически сливаются с окружающей средой. Две маленькие темные фигуры замаскированы зеленой одеждой под высокую траву.

– Человек, с которым ты должна была быть запечатлена, скорее всего мертв. Поэтому ты здесь. Поэтому мы все здесь. У нас нет партнера. Мы одиночки. Мы ни с кем не связаны, - говорит он, указывая на остальную часть нашей разношерстной группы.

– Но так нечестно, Дженезис!

– Жизнь несправедлива, - сразу же отвечает Дженезис тихим голосом, поэтому нам приходится напрячься, чтобы услышать его. У него широкие плечи и тело, как у человека, который провел свои юношеские годы, работая в поле. Я смотрю, как Дженезис пинает носом ботинка траву, пока земля не переворачивается, оголяя темную грязь, и замечаю почти неприметное подергивание в уголке его миндалевидного глаза. Он выглядит так, будто вот-вот заплачет, но со всех сил пытается оставаться сильным. Экосистема - самая эмоциональная община; и Микаэла, и Дженезис сразу дают волю эмоциям, пока все остальные еще не осознают, что произошло. Я им завидую. Хочу злиться, кричать и плакать. Но вместо этого я стою молча и смотрю себе под ноги.

Я не хочу знать этих людей. Они Аномалии.

– Это не то, что должно было произойти, - продолжает Микаэла.
– Что скажут мои родители?

Я думаю о своем отце. Что я скажу ему? И будет ли у меня возможность поговорить с ним в принципе? Я больше не уверена в своем будущем. Глубоко вдыхаю, пытаясь контролировать свой страх. Закрываю глаза и представляю, что я плыву. Ритмично гребу руками. Задерживаю дыхание на десять, двадцать, тридцать секунд. Представляю, что я под водой гонюсь за косяком синеполосых окуней. Окружена желтыми и голубыми рыбами, заплывая и выплывая из ярких кораллов. Я… я… я открываю глаза. Я сижу неизвестно где, переосмысливая свою жизнь.

Я - Аномалия. Неожиданно выдыхаю и начинаю все осознавать.

– Вам не о чем беспокоиться, - говорит Клаудия Дюрант. Она не поднимает глаз от своего планшета и выжимает из себя улыбку, не переставая печатать.
– девяносто процентов Аномалий быстро запечатляют и возвращают в общество.

Прежде, чем мы успеваем задать вопрос о том, что происходит с остальными десятью процентами, Клаудия Дюрант, наконец, смотрит на нас, как будто мы запоздалая мысль этого дня.

– Как я уже сказала, все будет хорошо.
– Похлопывает она Дженезиса по плечу, что выглядит непривычным для нее. Она выдавливает сострадание, которого у нее нет.
– Я сейчас вернусь. Пожалуйста, никуда не уходите. Мне нужно закончить административные дела, а затем я провожу вас к хижинам. У нас достаточно времени.

Она указывает на остальных подростков, которые разбрелись по парам:

– Все знакомятся. Вы можете сделать то же самое.

Дюран поворачивается, и я смотрю, как ее светлые волосы покачиваются, пока она не исчезает из виду. Семь неудачников. Всем остальным нашли пару, и теперь они гуляют по лагерю со своими запечатленными партнерами, чувствуя себя замечательно. Рейн и Эдди, скорее всего, уже целуются у подножия горы, а Анника и Данте знакомятся, застенчиво расспрашивая друг друга обо всем. Вокруг снуют пары, отправляющиеся в светлое будущее. Радость ощутима: ты практически чувствуешь ее в воздухе. Практически. Но ее нет в нашей жалкой семерке - мы сидим со своими вещмешками в центре поля.

Должно быть это ошибка.

Не считая всхлипываний Микаэлы, довольно тихо, слышно как лагерный флаг развевается на ветру: на белоснежном фоне семь разноцветных бабочек образуют круг, с очень заметной аббревиатурой ГУ в центре. Когда час назад я впервые вошла в лагерь и увидела этот флаг, то была уверена, что моя судьба решена: я буду запечатлена со своим голубоглазым партнером, вернусь в Океанскую Общину, выйду замуж в восемнадцать и стану полезной обществу. Вот что должно было бы произойти. Я готовилась к этому с пяти лет. Это должен был быть лучший момент в моей жизни, но стал худшим.