Антидиверсанты
Шрифт:
Митин курил.
Коваль, разрезав ножом штанину, тщательно перебинтовывал ногу, поврежденную в стальной ловушке.
Ветер приносил запахи цветущих растений, особенно отчетливые в эти утренние часы. Из сырого подземелья наверх текли холодные струи воздуха. А тишину нарушал только голос одинокой проснувшейся птицы.
Они проиграли. Все вместе и каждый в отдельности. Проиграли сражение вчистую, при этом сохранив видимость ничьи. И каждый думал об одном и том же – теперь, получив по воле судьбы возможность продолжать жизнь, а не лежать с простреленной головой в степной траве, несет на себе тяжкий груз ответственности за тех, кто не вернулся из боя. Коваль и Митин почти синхронно вспомнили знаменитую песню Высоцкого. Томсон ее не знал, но его мысли траурным покрывалом прикипали к этому месту, словно стремясь навсегда оставить в душе прочный отпечаток серого пейзажа после битвы…
– Мы не успеем их здесь похоронить, – тихо сказал Митин, выбрасывая окурок в заросли поломанной крапивы. – Придется потом вызывать транспорт.
– Кто-то успеет. – Томсон выпрямился, бросив косой взгляд на Коваля. – На правах местной полиции.
Коваль затянул перевязь на ноге, убрал нож в кожаный чехол. Неприязненно взглянул на американца:
– Сюда очень скоро прибудет серьезное подкрепление, гарантирую. Поэтому советую вам линять, бойцы. Церемониться с вами не станут. Я со своими как-нибудь разберусь, не впервой…
Томсон посмотрел на Коваля убийственным горящим взором, словно собирался прожечь насквозь, но больше ничего не произнес.
– А потом, вам грешно жаловаться, бойцы, – тем же глухим голосом добавил Коваль, – вы свои группы сами угрохали. Честный турнир тут устроили. И на хвосте сюда наш вертухай притянули. Вот спросить вас: зачем моих ребят положили? Хороший вопрос, правда?
– У меня есть такое подозрение, – Митин резко вскочил с места, – что ты кое-что знал о наших боевых задачах. Правда? – Он шагнул к Томсону и пнул ногой генераторы. – Тоже хороший вопрос, верно?
Коваль, слегка морщась, поднялся.
– Я могу ответить на этот хороший вопрос. Информация, которую я получил, была предельно общей. Но нетрудно догадаться, что можно искать на заброшенном Полигоне. Какие-то стратегические компоненты. Что тут еще делать? Ни один идиот не станет устраивать диверсии в таком месте. Вы, бойцы, – он усмехнулся, – наверное, это богатство здесь и делили.
Томсон тоже рывком выбросил свое тело вперед, оказавшись в нескольких метрах от двух противников.
Все трое замерли почти на равном расстоянии от мешка с генераторами, будто образуя древний магический треугольник.
– Ладно, – Коваль первым расслабил мышцы, – я уже сказал: валите отсюда поскорее. Пока у вас еще есть шансы. И эту хренотень не забудьте. Сыграете в картишки у края лесополосы. Так и определитесь, кому удача привалила.
– Мы определимся сейчас, – прищурившись, произнес Томсон. – Похоже, только я знаю, что это за удача…
36
Северо-восточная Украина
Граница Полигона
18 августа
Раннее утро
Российский спецназ, спешно направленный из Москвы в помощь отряду Митина, неожиданно оказался в крайне непростой ситуации.
Десять до зубов вооруженных бойцов, выгрузившись из военного вертолета, без особых проблем отдаленными проселочными дорогами пересекли украинскую границу и, стараясь объезжать как можно дальше крупные населенные пункты и автомагистрали с интенсивным движением, прибыли к границе Полигона у населенного пункта Белоселье ранним утром 18 августа.
Потрепанный запыленный микроавтобус, на который в целях безопасности установили поддельные сумские номера, не должен был вызвать ни малейших подозрений у представителей местных властей. Но ни куратор операции, ни командир группы спецназа не могли знать о том, что в последние часы военные ведут здесь поиск исчезнувшего начальника штаба.
По приказу полковника Галушко над этим районом уже два часа барражировали два военных вертолета «Ми-6», приписанные к парку войсковой части. Когда спецы, грамотно замаскировав машину в лесополосе около заброшенной проселочной дороги, с предельной осторожностью двинулись в сторону подземных бункеров, один из патрульных отрядов как раз совершал очередной облет этого участка.
Пилот сделал уже привычный вираж над грунтовкой, идущей вдоль берега речки, и собирался повернуть назад, на базу, чтобы пополнить запас авиационного горючего, но тут, к удивлению капитана, начальника патруля, стал резко снижать вертолет.
– Ты что, Петро? – Офицер пристально всматривался вниз, пытаясь понять, что успел увидеть пилот.
– Вон там, – Петро указал рукой на обочину дороги, – смотри.
Все объяснялось весьма просто. Патрульная группа вымоталась до предела. Пилот, про себя изо всех сил материвший руководство войсковой части, не мог дождаться, когда же наконец сдаст свое дежурство. Но, конечно, еще больше он был заинтересован в том, чтобы искомых таинственных диверсантов все-таки отловили. Кто знает, может, еще наградят по такому случаю?
От постоянного разглядывания одних и тех же пейзажей в прибор ночного видения, которые проплывали под окном винтокрылой машины, глаз наблюдателя не только «замыливался». Наоборот, малейшие детали окружающей обстановки почти механически фотографировались каким-то внутренним зрением. Вот и запомнилось пилоту, что эта вымершая грунтовка, где, кажется, после дождей недельной давности не появлялось ни одно транспортное средство (если не считать мотоциклов из соседней деревни), ранее не несла на своей пыльной поверхности следы протекторов. А сейчас в одном месте, на фоне светлеющих рассветных далей, отчетливо отпечатались шины недавно проехавшего автомобиля.
Словно беркут, преследующий лисицу, вертолет полетел на предельно низкой высоте прямо над дорогой. Через полкилометра, где у самой обочины располагалась густая стена лесополосы, капитан резко махнул рукой:
– Снижайся!
Стремительно выпрыгнувший патруль бросился по следу протекторов неведомого автомобиля, свернувшего с пыльных ухабов на выжженную жухлую траву. Спустя пару минут запыхавшийся капитан обнаружил в небольшой выемке среди кустов брошенный микроавтобус. Двигатель еще не успел остыть, и пилот сделал смелый вывод, что приезжие находятся где-то поблизости.