Априори Life
Шрифт:
Рита действительно появилась в понедельник, хоть и не отвечала на мои звонки в течение двух дней. Появилась с принятым решением и «своим» молодым человеком, с которым якобы встречалась уже второй месяц (откуда он взялся, я не имела понятия). Они настойчиво требовали вернуть внесенную сумму и больше ей не звонить. О том, что внесенная сумма не возвращается на основании устава, с которым госпожа Коростова была ознакомлена прежде, чем давать свое согласие и подписывать соответствующие документы, она благополучно запамятовала. Как и о том, что это было ее трезвое самостоятельное решение, принятое без вмешательств и давления извне. Поэтому все баталии и повышенные тона в данной ситуации были совершенно бессмысленны.
После третьего подхода объяснений «молодой человек» сорвался на угрозы, и мое даже отдаленное присутствие при этих событиях вышестоящие инстанции сочли ненужным.
Ромка деликатно отвел меня в лобби-бар на первом этаже и заказал апельсиновый сок.
Диаметр моих глаз говорил, наверное, больше меня…
Все это время, пока шел диалог между господином Патаниным и ее визави, она стояла чуть поодаль за его спиной и ни разу на меня не взглянула. Ни разу! Даже когда определенные вопросы были адресованы мне, и все присутствующие так или иначе обращались в мою сторону, она не поднимала глаз. Вот это меня парализовало. Это блокировало мое понимание…
Как? Как так?! Бог с ними, с деньгами. Это все можно решить. Не на этой неделе, так на следующей, не на следующей, так еще через неделю. Ведь я же здесь. Можно попросить, можно договориться. Все здесь люди! Тем более что ты понравилась.
А она стоит за плечом какого-то типа, непонятно откуда взявшегося… и еще врет, что это ее ухажер. Обо всех ее ухажерах узнавала первая я, задолго до того, как они сами информировались, что теперь они ее ухажеры. Откуда взялась эта ложь, Ритка?! Откуда?!
Ромка долго смотрел на меня, прежде чем произнести:
– Расстояние между тем, как люди говорят, что хотели бы жить, и живут на самом деле, столь велико, что нет смысла его даже измерять. Оно эквивалентно тому хорошему, что у них есть и чем они жертвуют, чтоб оставаться на прежнем месте.
Сказать, что на тот момент я поняла, что именно он имел в виду, – глубоко себе польстить. Изречение его было минимум на мудреца, а он для меня таким и был. Ведь я, как тот слепой поросенок из «Приключений Мюнхаузена», ухватилась за отрезанный хвост кабанихи и поплелась следом, думая, что это его мать.
Ты мне, конечно, не мама, Ром, но иду я за тобой беспрекословно. Даже если бы сейчас ты просто молчал…
Ближе к полуночи мне позвонил господин Патанин. Я, как всегда, подорванно заметалась, прежде чем ответить на звонок.
– Добрый вече… ночи, г-н Патанин! – отчеканила я в трубку, застыв посреди комнаты как истукан. Я всегда почему-то разговаривала с ним исключительно стоя.
Еще бы честь отдать разве что… тьфу ты, блин! Отрапортовать, имеется в виду!
– Доброй ночи, госпожа Батунина! Вы не спите еще? Как настроение?
– Не… нет, конечно же! Что вы! Хорошо!
– И правильно! Кто в нашем бизнесе, как вы уже знаете, поначалу мало спит, тот впоследствии много зарабатывает.
– Да… это да…
– Нам сегодня не удалось пообщаться после собрания, совещание началось пораньше, но вы обсудили ваш бизнес-план со своим ответственным организатором и планы на завтра?
– Да. Завтра…
– Замечательно. Завтра мы с вами на связи. Набирайте мне в 9:00, и мы с вами более подробно обо всем поговорим, договорились?
– Да, конечно…
– Вот и хорошо. Доброй ночи, г-жа Батунина. До связи.
– Доброй ночи… – договаривала я уже коротким гудкам. – Доброй ночи…
Будет ли она доброй, насколько хотелось бы? Сказать, что я была на нервозе, – не сказать ничего.
Было бы кому сказать…
Утро среды ворвалось телефонным гудком. За последнее время каждое мое утро начиналось именно с этого. Я лежала на полу и резко распахнула глаза. Телефон надрывался недалеко от правой руки. Я обвела взглядом верхнюю часть стен и потолок – на полу. В углу шипел невыключенный DVD-проигрыватель. На полу?!
– Лер, у тебя телефон звони…?
Вопрос повис где-то между полуоткрывшейся дверью в мою комнату и маминым ртом. Она так и застыла на пороге с опущенной дверной ручкой в руках и распахнутыми глазами, увидев меня лежащую в позе «трупа» посреди своей комнаты возле орущего телефона. Спокойствие, мама, это просто поза.
Картинка вчерашнего вечера восстанавливалась по мере того, как мобильник принимался верещать по третьему разу с перерывами в несколько секунд. Кому-то было определенно что-то нужно.
– Мам, все в порядке. Я просто… просто… – я махнула телефоном в ее сторону, уже зажатым в руке. – Я отвечу.
Она лишь утвердительно кивнула и скрылась за дверью, так и не изменившись в лице.
Господи, какой идиотизм…
– Да, Ром.
– Ты чего трубку не берешь? Названиваю тебе все утро. Янина тоже игнорируешь. Ты в порядке?
– Ага, – получилось ответить у меня на эту тираду вопросов. – Ром, у меня колпак рвет.
– Что такое?
– Не знаю… сама не понимаю, – замямлила я. – Настроение скачет от депрессивности до эйфории, причем по несколько раз за час может. И я не могу это проконтролировать. Вообще собой как будто не владею. Вчера вот йогой занялась, чтоб хоть как-то успокоиться, – так и уснула на полу. Сейчас вот лежу все еще тут же и с тобой разговариваю. Расслабилась так, что ничьих звонков не слышала и маму напугала.
– Ты сколько спала за последние дни? Спала вообще?
– Спала? – я как с бодуна, черт возьми. Пила бы только накануне – не так обидно было бы. – Я не помню, Ром…
– Не переживай, все нормально, – услышала я не совсем уверенный тон. – Приезжай сегодня пораньше на собрание – там поговорим. Ты, кстати, в курсе, где? После трех будет известно. Я наберу еще. Давай, приходи в себя и конверты оформи. Сегодня призы хорошие разыгрываться будут – один из них по-любому твой. Все, до связи. И все хорошо, слышишь?