Чтение онлайн

— А ты знаешь, кто именно заткнул ему рот?

— Чего бы я ни знал, улик у меня нет, — ответил я искренне, как только мог. Пришляк закрыл записную книжку и отложил ее в сторону. Мне стало его даже жаль.

— Ладно, — строго произнес следователь, — ты, кажется, собирался куда-то идти…

— Время для завтрака уже позднее, тогда, может быть, пообедаем?

— Я должен еще представить отчет в прокуратуру.

— Тогда пообедаем в следующий раз.

— Надеюсь, такой случай не представится в ближайшие пятьдесят лет.

— Дела обстоят неважно, Анатолий Аркадьевич, я тебе сочувствую, — сказал я искренне. — Расследование обещает быть сложным, тем более что в нем замешаны и ФСБ, и милиция другой области. Но компетентные органы на то и компетентные, чтобы заниматься подобными делами.

Вернувшись к себе в номер, я надел галстук, пиджак, прихватил недопитую бутылку и направился к лифту. По дороге, как и следовало ожидать, меня перехватил какой-то начинающий борзописец.

— Вы позволите задать вам вопрос?

— Спрашивайте меня о чем угодно… — Я сыграл в заядлого либерала. — Я просто ходячая служба информации.

— Вы жили на одном этаже с покойным. Вам что-нибудь известно о его гибели?

— Разгадка тайны кроется, — сообщил я и аккуратно переложил бутылку в другую руку, — в пробе слюны того верблюда, который сжевал содержимое матраца Зиганшина. Ну а если уж вы хотите знать всю правду до конца, — добавил я без всякого выражения, — у сотрудников контрразведки существует версия, согласно которой инопланетяне отравили их обоих.

Администратор отеля, сама любезность, поднял мне настроение, вызвав лифт и отогнав от меня навязчивых журналистов.

Я совершенно хладнокровно оплатил счет за пребывание в гостинице. И даже изъявил желание вновь воспользоваться услугами «Невского Паласа»: в конце концов, не вина администрации, если кто-то из клиентов позволяет себя убивать. Затем вышел из парадного подъезда гостиницы, оставив свою репутацию незапятнанной, и не встретив ни малейшего возражения со стороны сыщиков, которые, как пчелы в улье, жужжали в вестибюле.

Направляясь к Московскому вокзалу, я зашел в парикмахерскую и побрился, затем муки голода привели меня в бар. Там я учинил расправу над безобидными моллюсками, но по окончании трапезы почувствовал себя неспокойно и решил отделаться от некоторых личностей, следовавших за мной подобно тени. Сначала я проехал на метро, сделал несколько загадочных пробежек через «Гостиный Двор», потом заглянул в угловую аптеку и вышел через черный ход. Наконец я вернулся на вокзал через тоннель, будучи совершенно уверенным, что теперь хвоста за мной нет. Поезд на Усмановск уходил через пять минут. Перед тем как сесть в него, я купил газету и, заняв свое место, погрузился в чтение.

Газетенка называлась «Ультра+», но, пожалуй, это слово подходило лишь к размеру шрифта, которым был набран заголовок на первой странице: «УБИТ ЕЩЕ ОДИН ДЕПУТАТ». Любопытно была изложена и. история убийства. Городской обозреватель постарался, и материал пестрел сочетаниями типа «таинственные обстоятельства», «под подозрением находятся», но фактов бедолаге явно не хватало. Заранее подготовленный некролог на Зиганшина предварял репортаж, придавая ему благородное звучание. Я просмотрел чеченские сводки, милицейские сводки, курсы валют, результаты поединков футбольных команд и отложил газету. Интересно, какую историю преподнесет журналистам следователь Пришляк, когда те загонят его в угол. Догадался ли Сысоев сообщить Пришляку о связи убийства Папазяна и похищения Табакова с убийством Зиганшина? Имеет ли смысл подсказывать ему эту идею? Наверное, нет. Реальной потребности в этом не было, если только не стремиться к максимальной огласке. Но Пришляк не являл собой тот тип следователя, которого устраивала бы такая огласка.

Я вновь взял газету и тщательно изучил вторую полосу, на которой публиковалась вся история, дабы обнаружить хоть какое-то упоминание о Папазяне или Табакове. Но ничего не нашел. В этом была очевидная заслуга Бескудникова и Сысоева. Правда, оставалось неизвестным, как долго сумеют они удерживать оба события в тайне.

Я пришел к выводу, что это, пожалуй, уже не имело большого значения. Возможно, на какое-то время мерзавцы и были сбиты со следа. Но если они обладают тем могуществом, которое им приписываю я, они обязательно окажутся в Усмановске — просто наудачу. Я облегчил себе поездку в Питер, выиграв несколько часов у противника, теперь возвращаюсь к Веронике. Противник мог ее обнаружить в Усмановске, но я предвидел это и помешаю им. Я вновь и вновь продумал сложившуюся ситуацию и проиграл возможные варианты.

Теперь-то уж противник знает, что земля горит у него под ногами. История с Пирчюписом, должно быть, их напугала. Наверняка их беспокойство усилилось, когда они узнали от Ларисы, что я остановился в «Невском Паласе», там же, где Зиганшин. Сомнения их окончательно развеялись после беседы с Зиганщиным. Судьба того была предрешена. Они надеялись вырваться из паутины, бросив подозрение на меня, и обстоятельства убийства способствовали тому. Очень скоро они узнают, что милиция, допросив, отпустила меня, и поймут: опять что-то не сработало. Времени у них в запасе почти не осталось.

Вновь я попытался связать невидимые нити. Что именно я сказал милиции? Что именно я знаю? Такие вопросы встанут перед моим противником.

Верный ответ на второй вопрос поставил бы меня в опасное положение. Немаловажно и то, каким образом представила наше ночное рандеву Лариса. Об этом можно лишь гадать. Слишком от многого зависел ее рассказ.

В любом случае они будут напуганы уже и тем, что я располагаю некоторой информацией. Если мои противники хорошие психологи, они поймут, что самые важные факты я приберег для себя. А мои противники наверняка волокут в психологии, и, следовательно, я рискую больше, чем рассчитывал.

Скорее всего они поняли, что, зная достаточно много, я догадываюсь, что Табаков в их руках. Таким образом, главная моя цель — вернуть заложника. В то же время Вероника была со мной и представляла не меньший интерес.

Каждая сторона оказалась при козырях. Ситуация складывается патовая. Единственное, что отличает меня от моих противников: те могут в крайнем случае прибегнуть к угрозам и расправиться с Табаковым. Мои же — чисто гипотетические — угрозы в отношении той же Ларисы оставят их равнодушными. Они могут считать подобную возможность запугать меня весьма сомнительной. Но, как бы там ни было, до конца игры оба козыря неизбежно должны оказаться у одной из сторон. Я мог ждать, у меня был запас времени. Хотя и небольшой. У моих противников не было и этого.