Чтение онлайн

С тушонкой, пивом и ещё с каким-то кофейным экстрактом, на который Матвей при любительской своей ревизии склада внимания не обратил, тоже не всё оказалось бактерицидно. Ну вот угадайте-ка с трёх раз: где нормальные люди покупают крупные партии продовольствия? Правильно – где подешевле. На предприятии-изготовителе или на каком-нибудь там оптовом складе… А вот снабженцы Глобкэма приобрели упомянутые продукты в ресторане «Олд Лорд». Ресторацию с таким названием хакер Молчанов помнил. Располагалась она точнёхонько напротив входа в главный офис «Глобкэмикал» и наверняка принадлежала кому-то из сотрудников, или родственнику кого-то из сотрудников, или знакомому хорошего друга родственника опять же кого-то из глобкэмовских сотрудников.

В общем, операция простая и древняя, как пифагоровы джинсы: ресторан покупает по оптовым ценам, перепродаёт малость дороже, а разница оседает в карман сотруднику, родственнику сотрудника или другу родственника сотрудника. Разница без сомненья ничтожна – на каждой банке по грошу… но банок-то ой-ёй-ёй…

Тем не менее ясно было, что фирмовое начальство ко всему этому отношения не имело: не тот масштаб.

Начальство явно имело отношение к другому.

Среди прочей бухгалтерской и околобухгалтерской информации в компьютере хранилась целая поэма в счёт-накладных, отчётах технических комиссий, платёжных актах, справках, договорах и тэ пэ.

Поэма называлась «История „Каракала“.»

Списанный по причине расформирования резервной эскадры десантно-транспортный корабль был куплен неким частным лицом за очень хорошие (это, естественно, с точки зрения продавца) деньги. Несмотря на прекрасное состояние покупки, новый владелец первым делом закатил ей капитальный ремонт с полным техническим переоснащением. Вторым делом этот самый владелец нанял временный экипаж (пять громчайших фамилий, самое скромное звание – корвет-капитан, общая сумма контракта соизмерима со стоимостью корабля), каковой экипаж в течение восьмидесяти дней гонял «Каракала» по межзвёздью на запредельных режимах. По результатам этих гоняний было проведено второе техперевооружение – замена всех блоков, к работе которых были хоть ничтожнейшие претензии.

Переоборудованный десантнотранспортник два года ходил в ничем не примечательные рейсы, а потом, наконец, был зафрахтован Глобкэмом. Условия фрахта впечатляли. Первый же год практически полностью окупал владельцу все понесённые затраты. А фрахт, между прочим, подписали на пять лет – считай, четыреста процентов чистой прибыли. Неслабо, правда?

Конечно, Матвей Молчанов бухгалтером был лишь в той степени, в какой таковые навыки необходимы для успешного аферизма. Но уж в афёрах-то он толк понимал. И авторам всей этой затеи он позавидовал невинной и чистой завистью – как профессионал своего дела профессионалам своего дела.

Затея по сути даже не была афёрой. Во всяком случае придраться к ней с точки зрения уголовного кодекса казалось делом исключительно трудным. Единственная зацепка брезжила в том, что частный владелец приобрёл «Каракал» именно пять лет назад – как раз когда забродили слухи о возможном банкротстве «Шостак энд Сан Глобкэмикал». Но с одной голой зацепкой эротическое шоу не сделаешь…

В экспедиционном компе, естественно, не имелось точных финансовых сведений о доведении «Каракала» до полного технического совершенства. Тогдашние перипетии живописались лишь в приложенном к фрахт-договору чёрт знает где и кем украденном отчёте технического эксперта Ллойдовской страховой компании. Исходя из безукоризненности каракальского состояния эксперт настойчиво рекомендовал своему начальству добиваться заключения страховки на максимальную сумму – десятикратную фактическую стоимость корабля.

Но несмотря на отсутствие точных данных, Матвей не сомневался, что все ремонты-переоснащения «Каракала» финансировались исключительно со счетов владельца. А ещё он не сомневался, что владелец этот – подставное лицо. По-правде корабль наверняка принадлежит которому-то из Шостаков. Хозяева «Глобкэмикал», страхуясь на случай банкротства, приняли меры для перекачки денежек фирмы на частный счёт – независимый и безопасный.

Что ж, всё это было неплохо выдумано и неплохо же сделано.

И всё это понятно.

А вот что по-прежнему нахрен к чёртовой матери НЕ понятно, так это заваренные ящики на корабельном складе.

…У Матвея начинало побаливать под веками – давала себя знать четырёхмесячная отвычка от работы с дисплей-голографом. Да ещё очнувшийся от долгой спячки комп вдруг спохватился, оценил размеры да освещённость каюты, эргонометрию рабочего места, антропометрию пользователя, и затеял оптимизировать видеопространство по всем мыслимым параметрам (операция ну вот абсолютно пользователю незаметная и работе не мешающая… якобы).

В конце концов Молчанов попробовал устало-расслабленно откинуться на спинку кресла, но глаза от этого не перестали болеть. Да ещё прибавилась боль в затылке: сидел-то Матвей ни в каком не в кресле, а острое ребро крышки проклятого гибрида койки с контрвакуумной спасалкой приходилось экспедиционному бухгалтеру как раз напротив места крепления шейных позвонков к основанию черепа.

Помнится, давеча кто-то пускал умилённые слюносопли по поводу кельеобразности крохотной этой каюты. А поправде-то похожа она скорей не на келью, а на стратолайнерное купе: вдоль одной стены – лежбище, у противоположной (с лежбища рукой подать в прямом смысле слова) дитя от брака стола и тумбочки, на нём комп… Ну, и ещё остаётся вполне достаточно свободного места – вполне достаточно для того, чтоб было куда распахнуться крышке люка, ведущего в помещение, где можно не вставая с дестр-унитаза принять душ. Люк этот, кстати, такой же толстый, бронированный да автоматизированный, как и все прочие корабельные люки. Так что не извольте беспокоиться: ежели некоего М.Молчанова вот сейчас же, прямо за компьютером, пришибёт прямым попаданием, скажем, метеорит, сортир останется совершенно работоспособным.

Наверное, про работоспособный сортир Матвей высказался более ли менее вслух. Во всяком случае, комп вдруг принялся тихонько, но очень по-истеричному верещать – небось, запустил акустодешифратор в надежде вылущить из услышанной невнятицы какие-либо ценные руководящие сведения. Процесс грозил затянуться надолго, а потому Молчанов велел счётно-логическому бухгалтеру вырубиться, а сам разлёгся на койке, подложив руки под голову и задрав левую ногу на компконтактор.

Итак, ящики. Заваренные ящики с деликатесами.

Если Шостак желал питаться всей этой роскошью, как он это делал? Прокрадывался ночами на склад с монтажной горелкой? Ладно, допустим, в «груше на кишке» может иметься запас натуральных продуктов на время перелёта. А тогда зачем утром туда направлялись кулинарные шедевры производства корабельного синтезатора? Шостаковский секретарь отлучён от запасов шефа? А тогда почему столиков-доставщиков было два? У секретаря волчий аппетит? В пресловутой груше скрывается засекреченный пассажир? Чем дальше в лес, тем больше сдвиг по фазе…