Аритмия
Шрифт:
Период сессии проходит для меня тяжело. Зубреж, книжки, конспекты… Из библиотеки практически не вылезаю. Как могу цепляюсь за единственную возможность отвлечься от мрачных мыслей, прочно обосновавшихся в моей голове. Мало помогает, но хоть как-то позволяет держаться на плаву. Стимул простой: плохо закроешь сессию — не видать стипендии. Завалишь экзамены — отчислят. Отчислят из академии — что тогда будешь делать?
В Новосибирск я точно возвращаться не планирую. Никто меня там не ждет, никто мне там рад не будет, а жизнь в столице она, знаете ли, довольно дорогая. Снимать квартиру — уже значительная трата. Со своим неполным окладом я вряд ли потяну. Да и вообще, получить образование необходимо. Хотя настолько все это сейчас ушло на второй план…
Вскидываю вверх руку с часами и торопливо сбегаю по лестнице вниз. Отдаю номерок гардеробщице и прикидываю, сколько времени уйдет на дорогу.
— Дарин! — окликает меня знакомый голос.
Останавливаюсь и оборачиваюсь.
— За тобой не угнаться! — шагая в мою сторону, широко улыбается Лавринович, появившийся буквально из ниоткуда.
— Доброе утро, Денис Андреевич, — здороваюсь, забирая свою куртку.
— Уже отстрелялась?
— Да.
— Как у тебя дела? — подходит ближе и встает напротив.
Преподаватель, как всегда, при полном параде. Идеально выглаженные стрелочки на брюках, фирменная рубашка от известного бренда. Шлейф элитного парфюма.
— Нормально, — выдавливаю через силу.
Ненавистное мне слово употребляю теперь чаще, чем кто-либо.
— А по виду не скажешь…
Конечно не скажешь. Мне плохо. Очень-очень плохо.
— Меня тревожит твое состояние, Дарина, — хмурит брови и внимательно всматривается в мое лицо.
— Все в порядке.
— Удалось пересдать философию? — интересуется, поправляя запонки.
— Да, как раз от Нижельского иду.
— Пять?
— Пять, — достаю из рюкзака карточку на проход.
— Молодец. Ты, кстати, не стесняйся, если вдруг понадобится помощь, — похлопывает меня по плечу и подмигивает. — Обещаю замолвить словечко.
— Спасибо, Денис Андреевич, но я привыкла решать свои проблемы самостоятельно.
— И это похвально, — одобрительно кивает.
— Извините, я спешу…
— Как себя чувствует Мария Сергеевна? — понижает голос до полушепота. Озирается по сторонам, словно боится, что его кто-нибудь услышит.
— Так сами бы навестили, да узнали, — заявляю я прямо.
— Как раз собирался, да все работа-работа, — шутливо отвечает на мой манер.
— Ммм…
Грустная улыбка трогает мои губы.
Лжец…
— Десять праздничных дней — чем не повод проведать дорогого человека? — все-таки срывается с языка.
— Я был в отъезде. Ты не спеши осуждать меня, — раздраженно стискивает челюсти.
— Что вы, я и не собиралась, это ваше личное дело. Мне просто показалось, что Мария Сергеевна очень ждала того момента, когда ее навестит кто-нибудь из близких.
— Не думаю, — хмыкает он.
— Поверьте, это так…
Ее и без того стабильно плохое настроение ухудшилось до критичной отметки. Женщина целыми днями находится у себя в комнате и никуда не выбирается.
— Между нами довольные сложные взаимоотношения, — зачем-то оправдывается передо мной он, — однако делать неверные выводы по этому поводу не стоит.
— Кто я такая, чтобы делать выводы. Когда закончится ремонт в квартире Марии Сергеевны? — прищуриваюсь.
— Ремонт в самом разгаре, — чеканит он сухо.
— Понятно.
— Кстати… — поправляет на мне шарф, и я несколько теряюсь от этого его жеста. — Хотел у тебя узнать, летом ты тоже в стардоме работаешь?
— Я работаю в геронтологическом центре круглый год, — отхожу на шаг, и он это замечает.
— Хотел предложить тебе кое-что более увлекательное, нежели времяпрепровождение в компании пенсионеров.
— Вы о чем? — спрашиваю настороженно.
— Везу своих выпускников на стажировку за границу, — деловито поясняет он, здороваясь с преподавателем латыни, проходящим мимо. — Могу и тебя туда пристроить. Языковая практика и море впечатлений обеспечены.
Ну с чего бы ему куда-то пристраивать первокурсницу? Ерунда какая-то…
— Благодарю за щедрое предложение, но вынуждена отказаться. Не дотягиваю до уровня ваших выпускников.
— Да брось, ты слишком строга к себе, к тому же…
— Денис Андреевич, — я вдруг с ужасом понимаю, что утонув в своей апатии, совсем забыла про обещание, которое так и не выполнила. — Марь Сергевна хотела бы повидать своего пса. Скажите, это возможно?
— Я ей о стажировке, а она про пса… — почесывает гладко выбритый подбородок.
— Ну так что?
— Алонсо в приюте. Ни у меня, ни у отца нет времени им заниматься.
И почему на ум приходят слова Филатовой…
«Полагаю, его, как и меня, вышвырнули за ненадобностью в подобное заведение».
Похоже, так и есть.
— Адрес приюта можете скинуть?
Работники центра «Хвостатое счастье» сообщают неутешительную весть: породистого Алонсо забрали уже через пару дней после того, как бывшие хозяева привезли его в приют. То есть четыре месяца назад…
На просьбу дать мне номер телефона нового владельца, естественно, получаю отказ.
— Конфиденциальная информация. Не положено разглашать личные данные, — невозмутимо объявляют мне.
— Да вы не переживайте. Собачка попала в добрые руки! — заметив мое огорчение, спешит приободрить женщина-волонтер, работающая в этой организации.
— Хорошо, если так, — расстроенно вздыхаю и уже собираюсь уходить.
— Вон там на стенде есть снимки. На одном из них ваш Алонсо. Вполне себе счастливый и довольный.