Аркадия
Шрифт:
Валентайн. Я тоже провинился?…
Бернард. Самое сенсационное литературное открытие века! И никакого доверия!
Хлоя. Зря вы его так! Бернард, они просто завидуют!
Ханна. Молчу.
Валентайн. Да-да, продолжай, Бернард. Мы обещаем…
Бернард(сменяет наконец гнев на милость). Ладно. Только при условии, что здесь наконец перестанут кормить черепах.
Валентайн. Но ей пора обедать.
Бернард. И при условии, что мне будет оказано элементарное уважение — как ученому среди ученых.
Ханна. Клянусь, я молчу как рыба, пока ты не закончишь.
Бернард. После чего принимаются комментарии — в приемлемых в научном мире…
Ханна … выражениях. Ты прав, Бернард.
Бернард …терминах.
Ханна. Терминах. Отлично. Научная лексика. Обещаю.
Бернард снова раскладывает листочки, которые только что демонстративно складывал, и ищет, где остановился, с подозрением поглядывая на своих слушателей: вдруг опять смеются?
Бернард. Последний абзац. "Без сомнения, Эзра Чейтер послал кому-то вызов на дуэль. И если эта дуэль состоялась в рассветном тумане десятого апреля 1809 года в Сидли-парке, его соперником, по-видимому, был некий критик — великий насмешник и к тому же большой любитель женского пола. Кто он? Ответ напрашивается сам собой. Далее. Миссис Чейтер к 1810 году была вдовой. В чем причина столь ранней, безвременной смерти Эзры Чейтера? Ответ напрашивается сам собой. Далее. Лорд Байрон — на взлете своей литературной славы — покидает страну. Это настоящее бегство, паническое и тайное. Он проводит за границей два года. И это в то время, когда путешествия в Европу были редки и опасны. Почему он уехал из Англии? Ответ опять-таки напрашивается сам собой".
Он откровенно доволен своими разглагольствованиями. Многозначительное молчание.
Ханна. Чепуха.
Хлоя. А по-моему, так оно и было.
Ханна. Все, что не вписывается, ты попросту выкинул. Байрон давно собирался за границу, трезвонил об этом на каждом углу; есть письмо, февральское, адре…
Бернард. Но не уехал же!
Ханна. Он и в апреле не уехал! Только в начале июля!
Бернард. Тогда вообще жили очень неспешно. Другие времена. Он просидел две недели в Фалмуте — то ли попутного ветра ждал, то ли…
Ханна. Бернард! Я даже не знаю, зачем я так завелась. Тебя все равно не переделать. В науке ты — самонадеянный хапуга, не признающий ни рамок, ни правил. Едва что-то померещилось, ты — раз-два, с наскоку, с налету… Такого напридумывал! Получишь по шапке — и поделом. Ты просто сбрендил. А я… я лезу не в свое дело, потому что ты похож на ребенка, который гонит к обрыву на трехколесном велосипеде. Я невольно бросаюсь, чтоб тебя удержать. Так вот. Если Байрон убил Чейтера на дуэли, тогда я… наследная принцесса! Да, ты прославишься! Так прославишься, что из дому придется выходить в капюшоне или мешке. Прорежешь дырки для глаз — и вперед.
Валентайн. В самом деле, Бернард, с точки зрения ученого-естественника, в вашей теории есть пробелы.
Бернард. Но я не естественник.
Валентайн(терпеливо). А я как естественник должен вам сказать…
Бернард(кричит). Возражайте по существу!
Ханна. Никому в голову не придет убить человека, а потом поднять на смех его книгу. В крайнем случае, в обратном порядке. То есть, выходит, он «позаимствовал» книгу, накропал рецензию, отослал ее по почте, соблазнил миссис Чейтер, стрелялся с ее мужем и благополучно отбыл. Все за какие-то два-три дня! Кто на это способен?
Бернард. Байрон.
Ханна. Ты безнадежен.
Бернард. А тебе не дано понять Байрона. Достаточно прочесть твой романчик и…
Ханна. Мой что?
Бернард. Ах, прости! Ты ведь написала книгу века! В корне пересмотрела историю литературы! Испорченный ребенок Байрон, возвышенный не собственным талантом, а духом времени. И затворница Каролина, интеллектуалка, не допущенная мужчинами-снобами в высший круг.
Валентайн. Где-то я это читал…
Ханна. Это его рецензия.
Бернард. Неплохо, между прочим, сказано.
Разговор принимает неприятный оборот, но Бернарда это, очевидно, не смущает.
Ты поменяла их местами, дорогуша. На самом деле твоя Каролина — романтическая пустышка без проблеска литературного таланта. А Байрон — рационалист из XVIII века, отмеченный печатью гения. И Чейтера он убил!!!
Ханна. Отойду-ка я, пожалуй, в сторонку. Вперед! Жми на педали!
Бернард. Так и сделаю. В чужом глазу ты и соринку видишь. А сама приляпала на суперобложку черт-те кого.
Ханна. Что не так с обложкой?
Валентайн. А компьютерные данные? Не понравились? Решили не упоминать?
Бернард (Валентайну). Неубедительно!
Валентайн(Ханне). Я проверил на компьютере: статьи в «Пиккадилли» сильно отличаются от других байроновских рецензий.
Ханна(Бернарду). Что значит "черт-те кого"?
Бернард(пропустив ее вопрос мимо ушей). Другие рецензии друг от друга тоже отличаются.
Валентайн. Безусловно. Но по иным параметрам.
Бернард(издевательски). Параметры! Байрона не засунешь в компьютер! Кишка тонка! Гений — это тебе не дичь.
Валентайн(невозмутимо). Все это достаточно тривиально.