Чтение онлайн

«Пой, пой, милая! А добрый лангер маргарец-Элливейд подкинет тебе еще одну маленькую серебряную монетку и еще одну монетку засунет между высоких упругих грудей, так соблазнительно выпирающих из разреза платья. И может быть, тогда ты улыбнешься мне более благосклонно? Ведь сама не знаешь, от чего отказываешься, красавица. Я – хвастун? Спроси у гордых маргарских красоток, спроси у изнеженных хисарских дам, спроси у горячих, как песчаная буря, женщин кочевых племен, у любой из тех, кто делил со мной постель за последние… э-э-э… семнадцать лет… Я – врунишка? Да ты просто смеешься, милая моя! Ну, целуй меня в губы, целуй! Ты же хочешь получить в подарок чудесные заморские сережки с жемчугом и бирюзой? Какая милая и умная девочка! Спой мне еще!»

Лучший способ обрести душевное равновесие – пойти в кабак и там обыграть в шинг парочку провинциальных простаков или поставить на самую тощую бойцовую рыбку и сорвать банк, а еще лучше – вытащить из «мешка Каийи» единственный белый камушек из пятидесяти девяти черных. Элливейд сделал и то, и другое, и третье, легко и непринужденно, практически не пользуясь своим даром. Смуглая певица-квартеронка уже строила планы касательно альковных удовольствий в объятиях удачливого игрока. Синяя рыбка – «бойцовый петушок» – сражалась за его денежки так отважно, что Элли по доброте душевной купил победителя и отдельную банку для него, а отдавая Сийгину, когда тот решил идти на постоялый двор, наказал прикупить корма.

– Шел бы ты домой, – посоветовал орк, не слишком надеясь на то, что будет услышан.

– Не переживай, Сийтэ, ты же видишь, как мне сегодня прет! Грех показывать Каийе зад, когда она так благоволит.

– Она слепая, все одно не увидит, где у тебя зад, а где перед, – ухмыльнулся орк.

– Нелюдь и богохульник, – напутствовал его маргарец, не отрывая взора от расклада в своей сдаче.

Сийгин ушел. Ему азарт был чужд в любом виде. Если орк пил, то знал меру, если заводил шашни с женщинами, то никогда не больше, чем с одной за раз, если играл в карты, то по мелочи. Может быть, таким и должен быть меткий лучник, который всегда попадал в цель. Скажем честно, один из лучших в степи стрелок. И в этом Сийгин являлся полной противоположностью своему давнему другу, не знавшему края ни в чем.

Вот и сейчас, сорвав банк, Элли не мог остановиться. Не из жадности, нет. Его сердце скакало галопом от восторга по мере того, как пустели карманы и кошели его соперников, кровь гудела в голове, и от волнения пересыхало во рту. Словно сама слепая богиня удачи-неудачи целовала его в сухие искусанные губы.

– Ставлю девушку! – крикнул немолодой уже хисарский купец, отчаявшись отыграться. – Против моего предыдущего проигрыша.

– На кой мне твоя девка?! – расхохотался Элливейд и кивнул на гору золота и серебра, выросшую у его правого локтя за этот вечер. – За эти денежки я буду сегодня трахаться со всеми шлюхами Ан-Риджи.

– Не скажи, маргарец. Ей шестнадцать, красавица с рыжими волосами до пят, девственница. Чистокровная, что твоя кобыла. Ни капли нелюдской крови.

Глаза лангера налились кровью.

– Что ты сказал? – тихо спросил он.

Игорный дом притих. Никто не знал истории Элливейда, зато все знали, как он ненавидит работорговцев. Ненавидит люто и при каждом подходящем случае обчищает как липку, до последней нитки.

– Я раздену тебя догола, скотина, – пообещал лангер, опасно щуря глаза. – Ты пойдешь по миру в лохмотьях, и твои сыновья станут батраками, а твои дочери окажутся в борделях, и внуки твои будут просить милостыню на ступенях храма Двуединого. Это я тебе обещаю.

Он выбил из рук опешившего торговца карты и швырнул их на стол. Так, чтоб все игроки увидели «знаки».

– «Кролик», «ползмеи» и «три тальфина». Ты блефовал, хорек! – прорычал Элли и сверху бросил свою тройку.

– «Бык»! «Солнце»! «Двуликий»!

Люди и нелюди сошли сума, подняв неистовый вой. Такого сочетания просто не могло быть, и не потому, что Элли мошенничал. Не может быть такой удачи! Просто не может!

– Так не бывает! – закричал проигравшийся хисарец. – Ты мошенник!

– Я – мошенник? Ха! Люди, вы слышали этого дуралея?! Он назвал лангера мошенником. Да со мной играет сама судьба!

Вот тут Элли немного преувеличивал и искушал свою так называемую «напарницу». Но кто проверять станет?

– Бреши больше, выродок! – взревел купец.

– Где мой выигрыш? – не унимался Элли. – Где девушка? Нет никакой девушки! Ты уйдешь отсюда голый, хисарское животное. Эй, Кито! Сколько может стоить рыжая девственница?

Уловка сработала, и купец, дабы не быть униженным еще больше, велел своему дрожащему слуге приволочь девку. По неписанным, но трепетно блюдущимся законам игрок, не уплативший свой долг, сам становился собственностью азартного заведения. Пока не отработает убыток. А как же иначе? Ведь игорный дом обязан был обеспечить победителя выигрышем.

Как оказалось, не врал хисарец. Была она настоящая рыжая, с волосами цвета живого пламени, была она не по-здешнему светлокожая, и была она такая же «пятикратная», как и сам Элливейд двадцать лет назад.

– Дай мне отыграться, лангер-маргарец. Я разорен.

А Элли глаз не мог оторвать от девчонки и слова не мог молвить. Словно на самого себя смотрел в зеркало. Рабыня в пятом поколении рабов. Никто не в силах ее освободить, потому что считается, что это и есть самая настоящая судьба, от которой не уйти.

«Не бойся, крошка, не бойся меня. Пусть я ничего не смогу сделать для тебя. Я же не бог. Но я помогу тебе, как смогу. Что-то придумаю. Альс придумает. Сийгин сообразит. Не бойся меня, детка!» – кричали его глаза.

– Зачем тебе невольница, лангер? Что ты будешь делать с ней?

– Не твое дело, купец, – жестко отрезал Элли.

– Она стоит…

– Я знаю, сколько она стоит.

– Тогда бери…

– Отвали, тебе сказано!

И тут из толпы кто-то крикнул:

– Дай ему отыграться, лангер! Так нечестно!

И началась свара. Народ поделился на две непримиримые партии. На тех, кто требовал реванша для купца, и тех, кто стал на сторону Элливейда. Кто-то получил по зубам в пылу полемики, а кто-то достал нож. Началась потасовка, быстро переросшая в поножовщину и смертоубийство.

Но Элли испугался не за себя, а за девочку. Под шумок ее запросто могли умыкнуть. Шутка ли, такое сокровище и без присмотра? Бывший раб схватился за лекс и бросился на выручку своей сестре по несчастью.

– Я иду к тебе!