Чтение онлайн

Взять, например, вот этого самого красивого жеребца, который ведет себя по отношению ко мне особенно непримиримо. Если привязать его зад к одному дереву, а перед к другому, то вполне можно его оседлать, затем влезть в седло, перерезать веревки и катайся сколько влезет. Мне и не такой трудности задачи приходилось решать легко и непринужденно.

Вот только веревок много надо и деревья постоянно искать.

Решено, оставлю я себе кобылу, а остальных коней продам. Обязательно найду покупателей, что будут на них много ездить и плохо кормить. Тогда они станут вспоминать обо мне, и лить свои лошадиные слезы. А свою Мухорку буду холить, лелеять, каждый день чистить и кормить хорошо. Потом они с ней встретятся, она им все расскажет, и они еще раз пожалеют, козлы.

Почему Мухорка? А ее Кармина так назвала. Имя как имя, красивое даже. Только о махорке напоминает, а курить иногда жуть как хочется.

Мне Мухорку первый раз Стрегор помогал оседлать. Быстро взнуздал ее, положил потник, седло надел и подпругу затянул. Затем засунул ладонь под подпругу и момент натяжки показывает. Еще и смеется. Ты, малолетка, да я натяжку ремня генератора на машине вообще двумя пальцами определяю. Ну и что теперь, что я уже два раза Мухорку скреб и чистил, а еще ни разу не ездил? Я когда первую свою машину купил, целых две недели только мыл ее и все, потому что ездить не умел, и прав не было.

И еще, мои далекие предки из кубанских казаков, а ты знаешь, что такое генетическая память, неуч?

Я и на любой машине могу, и океанскими судами управлять. Да мне один раз друзья даже кукурузник пилотировать доверили. Минут десять всего, но это же не кобыла.

Еще я, кстати, всегда в будущем оказаться мечтал, чтобы на флаерах летать, а вовсе не в вашем средневековье дремучем, где даже бритв приличных нет. Каждый раз бреешься и потом холодным исходишь, когда по горлу опасной бритвой проводишь.

И нечего смеяться, сказал. Это не то, что ты думаешь. Не собираюсь я падать, приноравливаюсь я, как на скаку предметы с земли подбирать. И сестре своей тоже скажи, чтобы не смеялась, иначе лопнет сейчас. А мамке твоей я сам все ночью скажу, она для этого специально и приходит, чтобы меня послушать.

Вот с языком все хорошо идет. После первой нашей ночной встречи с Анютой, меня как прорвало, сам даже не ожидал. Видимо назрело уже, и произошел качественный скачок. Или метод такой хороший, в постели разговаривать.

Хотя это как посмотреть. Была у меня одна знакомая, без имени обойдусь. И вот познакомилась она с парнем. Встретились они в стране, где оба были иностранцами.

Все у них было замечательно, отношения прекрасные и спали вместе. Только одна маленькая проблема, не понимали они друг друга. Как захочется им по душам пообщаться, шли они в интернет-салон и общались, через электронного переводчика. Еще шутили над ней, как же ты, мол, умудрилась в стране с самым большим населением, в Китае, американского негра себе найти.

Знание языка – великое дело. Будь ты хоть трижды черный и четырежды кучерявый, но, если говоришь чисто, то и отношение к тебе будет нормальное. И наоборот. Выглядишь, как самый настоящий абориген, но говоришь – моя твоя не понимай – выйдет все наоборот.

Местный язык не особенно сложный и запоминается легко. Вот только для обозначения цветов больше слов, значительно больше. Да и цветов здесь больше, ярче мир и оттенков много.

Может быть и еще что-то, но пока не сталкивался.

Обличьем от местных я ничем не отличаюсь, по крайней мере, от тех, кого видел. И в этом тоже повезло, чего уж.

Мы с Анютой в город собрались, здесь недалеко оказывается, около дня пути всего. Если бы я не увидел дым, как раз на него бы и вышел. Пусть даже и не в тот же день, так на следующий точно. Называется он Дертоген.

Лошадей продадим, купить кое-что необходимо, да и мне пора уже свой нос за пределы гасиенды высунуть. Белый свет посмотреть и себя показать.

Отправились мы еще до восхода солнца, оставив Стрегора за главного. Мать его так наставлениями замучила, что он от нее прятаться начал.

Первую часть пути я мужественно ехал на Мухорке, потом больше пешком шел. Натер себе с непривычки, бывает. Уже ближе к закату, когда солнце одним своим краем касалось морского горизонта, открылся замечательный вид на бухту, на берегу которой и расположился Дертоген.

Вид действительно был замечательный, особенно с той возвышенности, на вершине которой мы и остановились полюбоваться.

Море синее-синее, небо голубое-голубое, а огненно-красные отблески заката на облаках даже дух захватывать заставляют. Нисколько не удивлюсь, если треть жителей этой планеты художники-пейзажисты.

Ну, любовался-то я один, Аниата стояла и терпеливо меня дожидалась.

Почти идеально круглая бухта, на берегу которой расположилось множество хижин с небольшими двориками. Дальше местность идет в гору и домики там побольше в размерах, и выглядят основательнее. Уже на самом верху, на господствующей над местностью высотке, замок. Замок, больше похожий на крепость со всеми обязательными атрибутами – башнями, стенами с зубчатым парапетом и донжоном, над которым на высоком и остром шпиле чуть колышется на легком ветру стяг.

На самом конце мыса, вдающегося в водную гладь залива возвышается маяк. В бухте десятка полтора суденышек, в основном одномачтовых. Посреди бухты, на якоре, есть и двухмачтовый парусник. Еще и лодок полно, вытащенных на берег, за самую линию прибоя.

Смотри-ка, у них все как у людей. Нет ничего такого, чтобы сразу в глаза бросалось, и выделялось своей необычностью.

И все-таки я волновался. Очень. Новый мир, в котором мне придется жить, хочу я того или нет.

– Спать где? – обратился я к Аниате.