Чтение онлайн

Вот в него мы и переселились, сразу после окончания сезона дождей. Здесь их два, и длится каждый период по месяцу, полтора. В это время влага с небес сыплется практически не переставая, только интенсивность меняется. Проливные дожди сменяются моросью, затем следуют затяжные. Словом, все это время небо плачет не прерываясь. А вот все остальное время благодать, лето.

Вот и сидели мы в хибаре Аниаты, изредка выходя под дождь, чтобы отправить самые неотложные дела. На плантациях делать нечего, урожай к тому времени уже собран, рыбалки никакой, поскольку реки вздуваются и выходят из берегов.

Время даром не пропало. Когда еще практиковаться в знании языка, как не во время вынужденного безделья.

Я даже сказки научился Кармине рассказывать. И еще каждый день уделял пару часов на то, чтобы пародировать собой бойца, вооруженного саблей.

А в остальном, конечно, жуть. Все сыро, волгло, еще и крыша протекать начала.

Сразу по окончанию дождей мы и переехали. Дом небольшой, но сложен из камня, вот только крыши не было, обвалилась она. Поначалу я засучил рукава и твердо намеревался починить ее сам. Затем прикинул цены на материалы, узнал стоимость работ, запрашиваемых местными строителями…

И заплатил последние деньги профессионалам, у которых и инструмент необходимый присутствует и материал. Переоценил, в общем, свои возможности.

Да оно того и стоило, поскольку предложили мне маленькое дельце, и пообещали хорошо заплатить. Взвесил я все за и против, и понял, что выгоднее получается так, как и поступил.

Дельце затянулось на целую неделю, и заключалось оно в том, что мне необходимо было съездить в компании таких же развеселых парней в одно забытое всеми местечко. Там мы изображали собой группу поддержки во время переговоров. Переговоры вели между собой два благородных дворянина, если судить по раззолоченным ножнам шпаг и манере держаться. С другой стороны такая группа поддержки тоже имела место. Вся наша работа и состояла в том, что выглядеть мы должны были еще круче и мужественней, чем наши возможные противники. Иногда очень хотелось смеяться, настолько театрально все выглядело. Но заплатили настоящими деньгами и заплатили довольно неплохо. Я получил, как и было обещано, серебряную полукрону. А вот о чем шел разговор, можно только догадываться.

Когда я вернулся, дом был уже отремонтирован. Хороший такой дом, с огородиком, небольшим садом, немного запущенным конечно, но это тоже дело поправимое. Даже колодец во дворе присутствует.

Отлично в нем Аниате житься будет. Мне бы еще денег достать, чтобы она не нуждалась ни в чем какое-то время. Там, глядишь, и личная жизнь наладится, дама она очень привлекательная.

Не смогу я здесь долго оставаться, еще толком и адаптироваться не успел, а уже тянет куда-то. Передо мной новый мир и совсем не хочется сидеть в этой забытой местным Создателем дыре всю оставшуюся жизнь. Вот только деньги нужны и на дорогу, и, самое главное, чтобы Анюте оставить, очень нужны.

Все-таки я считаю себя не совсем глупым человеком и мне даже известно на несколько столетий вперед, каким путем будет развиваться цивилизация. Присмотрюсь ко всему, определюсь, а там уже и окончательно решу, чем мне дальше заняться. Для начала хочу в столице Империи побывать, в Дрондере. Столица – это всегда центр, и научный и культурный и промышленный, и еще какой угодно. Интересно же, черт возьми, что она из себя представляет.

Так что вряд ли я долго здесь задержусь, и Аниата это отлично понимает. Молчит, правда, не говорит ничего, но женщины всегда отлично видят эту мужскую породу вечных странников, которым очень, очень много надо, чтобы, наконец, угомониться.

Как-то рассказала она мне про жизнь свою, очень подробно рассказала. Если честно, не совсем хотелось мне все это выслушивать, но человека можно серьезно обидеть, оттолкнув его в тот момент, когда он тебе душу раскрывает.

Была у нее любовь, большая любовь, в результате которой Стрегор и родился. Затем не стало его, море к себе забрать решило. Потом был один козел, в жизни почти каждой женщины такой бывает, и очень повезет, если один. Исчез он, прихватив с собой все, что посчитал ценным, а уже после Кармина родилась. Через год она осталась без родителей и дальше жизнь вообще покатилась вниз. Одно время ей даже в таверне пришлось подрабатывать, чтобы детей накормить.

Закончилось все это тем, что пришлось переселиться на выселки, туда, где я ее и встретил. Там до этого какой-то одинокий бобыль жил, пока однажды не нашли его мертвым на берегу моря.

Самое страшное началось, когда повадился навещать ее Троуг. Да не один, а вечно в компании таких же негодяев, как и он сам. Последний его визит уже с моим присутствием совпал.

Это сейчас она ходит с гордо поднятой головой и одета хорошо. В Дертогене я в числе пусть и не самых уважаемых, но вполне приличных людей значусь. Только постоянного источника доходов себе еще не отыскал. Можно не стыдиться.

Насчет Стрегора у меня такие планы. Для своих лет парень очень рослый, через пару годков меня догонит. И серьезный весь такой, редко улыбается. Думаю пристроить его в ученики к мастеру какому-нибудь. Сначала на побегушках побегает, потом в подмастерья попадет, а там, глядишь, и ремеслу обучится.

Через плетень дедок живет, забавный такой. Ему за шестьдесят уже, и последние лет двадцать пять на деревяшке скачет, у него одной ноги нет.

Я думал, что на море он ее потерял, здесь все с ним так или иначе связано. Оказалось, что нет, дед в кирасирах служил, в Тунгейском полку. Когда он это сообщил, на меня так гордо посмотрел, как будто мне это хоть что-то говорит.

Посидели мы с ним как-то по-соседски, поговорили по душам и договорились до того, что взялся он мне показать то, что когда-то умел хорошо. Вроде и песок из него сыплется, и ноги одной нет, но как взял в руки клинок, преобразился, даже взгляд другим стал.

Вот и пришли мы к тому, что уроки я у него брать начал. Самое главное, что никакой насмешки с его стороны не увидел, хотя и не мальчишка я совсем. И деду развлечение, и мне хоть какая-то наука. Наставником он оказался на удивление хорошим, так кратко и доходчиво мне мало кто объяснить мог, о чем бы речь не заходила.

Так вот и жил я все это время до самого разговора с Фредом в таверне самой ночной порой.

В море мы вышли еще затемно, с первыми дуновениями легкого бриза, потянувшего с берега.

Когда совсем рассвело, ветер немного посвежел и карасса, а именно так называют здесь этот тип судов, рванулась вперед, словно породистая беговая лошадь.

Я стоял, облокотившись на планширь, и поглядывал на Фреда, что-то втолковавшего