Чтение онлайн

Вот это да, я бы никогда не поверил, что можно с такой скоростью стрелять из лука.

Вот те несколько севелугов стопроцентно могут заменить собой пулемет. Потрясающее зрелище, честное слово. Град стрел обрушился на гарцующих за шатрами кронтов, уже не решающихся снова идти на приступ.

А вот и сам Скройл, размахивая пистолетом, что-то командует группе воинов, уже сидящих верхом…

На следующий день не было праздника, была тризна по погибшим накануне воинам.

У нас тоже погибло трое, Влисик, Сетир и еще один, из той троицы, что пришла вместе с Оседором. Тихий и незаметный, даже удивительно, что он выбрал себе такую профессию.

Мы похоронили всех троих в общей могиле, и Тибор вырезал на стволе дерева, росшем в изголовье три косых креста.

Севелуги развели несколько погребальных костров, похоронив так, как это принято в их обычаях.

Кронты потеряли убитыми не менее полсотни человек, но их севелуги кремировать не стали, попросту сбросив трупы в реку с крутого берега.

Мы почти закончили с этим печальным занятием, когда прибыли две сотни пограничной стражи, преследовавших кронтов. Командовал ими Серк Нориук и он был давним знакомым Горднера.

Мы потеряли след, сетовал Нориук. Да, хороши следопыты, подумалось мне. Хотя, что я понимаю в этом. Людям, тысячелетиями живущим в этих степях, знакомы сотни уловок, чтобы сбить противника со следа. Тем более, когда дело касается собственной жизни.

Нориук со своими людьми задержался недолго. Теперь, когда кронтов стало много меньше, вряд ли вы еще раз потеряете след, пронеслось в голове.

Судя по выражению лица Горднера, думал он что-то похожее.

Рана моя оказалась неглубокой, все же помог режет, еще как помог. С другой стороны моя экономия чуть не стоила мне жизни, будь в кожу вшита кольчуга, стреле ни за что бы его не пробить. Но с третьей, один из наших людей, Сетир был убит стрелой со стальным граненым наконечником, а его доспех был именно с такой сеткой. Вероятно, мне просто повезло, и я оставил себе на память костяной наконечник стрелы, застрявшей на полпути к сердцу.

Не повезло мне с другим. Мухорка получила ранение. Непонятно, как это произошло, поскольку наши лошади паслись в стороне от стойбища, между крайними шатрами и лесом. Тем лесом, куда мы могли бы отступить, прими Горднер такое решение.

Но факт остается фактом, стрела, скользнув по крупу лошади, оставила на ее коже глубокий порез. В общем, ничего страшного, за исключением того, что порез пришелся как раз на то место, что прикрывается седлом. И теперь понадобится время, чтобы Мухорку снова можно будет оседлать. Того самого времени, что нет ни у меня, ни у Горднера.

Ничего лошадка, утешал я ее, прощаясь. Отряд ждал меня уже верхом, а моего нового жеребца соловой масти, которого я перекрестил с Кронурета на Корнета, держал под уздцы Крижон. Жеребец достался мне почти даром, потому что в уплату за него я отдал лишь новенькую серебряную монету герцогства Эйсен-Гермсайдр. Не считая того, что моя лошадка тоже оставалась здесь. Корнет был рослым и статным жеребцом, по сравнению с невзрачной Мухоркой просто красавцем. Вот только с аргхалами у него не было ничего общего.

Тебе здесь будет хорошо, убеждал я Мухорку. Скоро ты принесешь жеребенка, и в этих степях он вырастет могучим скакуном. Эти люди не сделают тебе ничего плохого, потому что у них культ коня. Севелуги не едят конины и не имеют привычки издеваться над лошадьми.

Это и многое другое рассказал лекарь, тот, что спас Горднера чуть ли не от неминуемой гибели. Давным-давно, когда он практиковал в столице Империи Дрондере, его звали Митхей Кронучек. Теперь он именовался среди севелугов не иначе как абоуб. Когда я его спросил, что это значит, тот с легким смущением ответил: колдун. С этим все понятно, врач он замечательный. А вот как он здесь очутился, интересно знать.

История, рассказанная Кронучеком, оказалась очень увлекательна. В эти края он попал в составе экспедиции штатным врачом. Вот только целью этой экспедиции была не разведка земных недр, составление подробных карт, или что-либо благородное, а нечто значительно более прозаическое.

Экспедиция искала затерянный древний город, вернее его развалины.

У человека, возглавлявшего экспедицию, была карта, на которой он был обозначен. Сам же он рассказывал, что в руинах спрятаны несметные сокровища. Город они не обнаружили, зато все, кроме Кроучека, нашли в здешних местах себе вечный приют.

Мне показалось, что лекарь не совсем искренен с нами, и явно рассказывает далеко не все. Ну что ж, севелуги не выглядят слишком уж наивными людьми и наверняка умеют хранить свои тайны. А Митхей теперь один из них.

Когда Горднер предложил Кроучеку отправиться вместе с нами, тот решительно покачал головой, нет, мне и тут хорошо.

Такое решение понятно. Здесь он уважаемый человек, все относятся к нему с почтением и никакой конкуренции. И все же главная причина вероятно та, что жена его, молодая и симпатичная женщина, просто заглядывает ему в рот, норовя предугадать любое его желание. И еще трое разного возраста детей, обличьем похожие на севелугов, но со светлыми глазами и волосами.

Скройл дал нам двух своих воинов в проводники. Одним из них оказался тот, что был вместе со Скройлом, когда мы встретились, и который имел черного аргхальского скакуна. Звали его Кирст, что в переводе на общеимперский означало Уголь. Его лошадь, кстати, именовалась точно также.

Наши проводники должны были провести нас короткой дорогой до перевала, а дальше уже несложно было добраться и до Мулойского тракта. Таким образом, мы сокращали несколько дней пути.

Горы, через которые мы должны были перевалить, ясно виделись на горизонте, но по сравнению с Агнальскими, они казались всего лишь высокими холмами.

Впереди ехала пара проводников, за ними Горднер и я, следом двигались оставшиеся у нас пять человек. Был и еще один, фер Бренуа, постоянно что-то бормотавший себе под нос. Понятно, что не пожелания всем здоровья, мудрости и богатства. Но, по крайней мере, теперь он все свои комментарии держал при себе. И от еды не отказывался.

Горднеру стало значительно лучше, и лишь изредка он едва заметно морщился. Моя рана на груди тоже не слишком беспокоила, и настроение было самое радужное, ведь каждый шаг моего коня приближал туда, где давно уже было мое сердце.