Чтение онлайн

Нулевой уровень. Последний уровень императорской столицы, вершина всей столицы, являющаяся владением самого императора. Право на допуск в нулевой уровень могут получить только жители пятого уровня, для всех остальных дорога на «ноль» закрыта. Именно на нулевом уровне находятся все богатства столицы и великий императорский замок. Поговаривают, что на нулевом уровне такая сильная охрана, что целой армии придется постараться, чтобы прорваться через них. И то не факт, что у них получится.

Такое разделение, вне всяких сомнений, ужасно. Но так считают только жители первых трех уровней и те, кому еще удалось сохранить нечто, похожее на разум. Многие всем сердцем желают разрушить эту отвратительную иерархию, и Август не исключение.

Именно поэтому он так сильно держался за императорскую документацию.

— Быть может, тела наши и вправду различны, но души людские равны перед друг другом… — Элизабет еле заметно улыбнулась. — Я надеюсь, что когда-нибудь все изменится. В лучшую сторону.

— Ничего не изменится, пока этот мудак сидит на троне, — Август стукнул кулаком в ладонь. — Прежде чем начать корчиться в агонии, я обязательно заберу их всех с собой в бездну. Могу даже пообещать.

— Осторожнее, мистер Паркинсон… нас могут подслушивать, и не все люди могут оказаться такими сдержанными, как мы с вами.

— Пусть подслушивают. — Твердо махнул он рукой и ухмыльнулся. — Все равно никто не поверит!

После пары секунд молчания, повисшего в воздухе, они оба засмеялись.

— Да, никто не поверит, вы правы… — Элизабет развернулась и взяла склянку с зеленой жидкостью и протянула ее Августу. — Попробуйте. Бесплатно.

— Что это? Превратное зелье? — повертев склянкой в руках, спросил Август.

— Неужто у вас нет стереотипа о «любовных» зельях розового цвета? — хихикнув, спросила Элизабет. — Нет, не волнуйтесь, я не собираюсь и не соберусь красть чье-то сердце. Только не так… — Кажется, в глубине души эти слова даже задели ее.

— Ну, у меня сердце с другой стороны, так что превратное зелье все равно на меня не сработает… — Август вынул пробку и сделал пару глотков. — Наверное…

— И как? — Элизабет вновь сложила руки вместе, подложив их под подбородок. — Нравится?

— Это… разбавленный яблочный сироп?.. — озадаченно спросил Август.

— Нет, это зелье, снимающее усталость. Самое простое.

— Не припомню, чтобы у подобного зелья был такой вкус.

— Так в этом и суть! — Элизабет покачала головой, не убирая руки. — Каждое мое зелье приправлено особым вкусом, потому-то они и стоят немного дороже обычных.

— Да я бы не сказал, что прямо-таки дороже… ну, разве что совсем немного… ты ведь тратишь настоящий яблочный сироп на них, не так ли?

— Не только. В магических зельях я могу искусственно имитировать вкус, но в обычных, вроде этого… да, я добавляю настоящие ингредиенты.

— И учитывая то, что цена твоих зелий не слишком-то разнится от других… сколько ты вообще получаешь выгоды от их продажи?

— Минимально семь процентов. За очень дорогие — около двенадцати, потому что в них больше уходит на основные ингредиенты, нежели на вкусовые.

Семь-двенадцать процентов. Это невероятно мало.

И Август это понимал.

— Почему ты все еще не умерла? Как ты вообще живешь?.. — Август посмотрел на Элизабет сквозь опустевшее стекло склянки.

— Э-эй… — Элизабет недовольно надула губки. — Почему я должна быть мертва? Между прочем, это грубо!..

— За все время нашего разговора… никто так и не зашел. У тебя нет покупателей. И у тебя здесь огромное количество зелий, и, я так подозреваю, на складе лежат еще… и все они с вкусовыми добавками, не так ли? Так вот… как ты можешь жить, с такими-то расходами?

— Я варю хорошие зелья, но кроме меня есть множество других людей, которые варят может и хуже, но дешевле. Если я стану такой же — ничего не изменится, все равно люди будут ходить к другим. И именно поэтому… я решила добавить изюминку, сделать так, чтобы у каждого зелья был особый вкус… Но, как видите… пошло не очень хорошо.

— Люди все равно покупают дешевое дерьмо, привыкнув к тому, что большинство зелий на вкус как блевотина. А тебе, чтобы окупиться, нужно делать хоть какую-то наценку…

— Да. Если я сравняю цены с другими… я совсем ничего не буду получать с этого, даже более того, начнутся еще большие убытки. Пока у меня нет хоть каких-то средств, я не могу позволить себе такие акты альтруизма.

— Твои старания оценили бы на четвертом-пятом уровне, я почти что уверен, что идея о «вкусных» зельях была бы там популярна… но не здесь, не на втором уровне. Здесь такое совсем не ценится.

Именно из-за подобного Август и хочет свергнуть императора, своего отца. Обида, которую он затаил на него за предательство, лишь подкрепляет это желание.

— Алхимик Элизабет, ответь на мой вопрос, — Август поставил склянку на стойку, переведя взгляд девушки на себя. — Ты действительно можешь сделать так, чтобы я умер на пару недель позже?

Элизабет молча покивала в ответ.

— Ну, тогда мы можем друг другу помочь. Никто ведь не будет против, если барон немного потратится на целую партию зелий для себя, правда? Я проживу чуть дольше, а у тебя появиться немного монет. Плюс я еще должен тебе за инф…

— Вы ведь ненастоящий барон, не так ли?.. — Элизабет приспустила шляпу, закрыв глаза, после чего слегка ухмыльнулась. — Настоящий барон никогда бы не смог разбогатеть с такой щедростью.

Август не стал внезапно обрывать разговор и скрывать в тени, он не посчитал это необходимым. Да и к тому же одни лишь слова какой-то там продавщицы со второго уровня ничего не значат. Другое дело, что она не должна знать его настоящего имени.

Иначе это действительно станет проблемой.

— Ничего не знаю, я потерял память… — Усмехнулся он и встал со стула. — Сколько сейчас на часах?

Время шло незаметно и быстро, незаметно хотя бы из-за завешанных штор, а быстро потому что они оба увлеклись. Август и подумать не мог, что поход за информацией и зельями перерастет в такой долгий и интересный для него разговор. Он никогда не придавал значимости подробностям магии и вампиризма в целом, но эта девушка то ли соврала насчет того, что она плоха в словах, то ли обладает какими-то лютыми чарами, способными приковать внимание даже самого незаинтересованного человека.