Чтение онлайн

— Маги не понимают в чем дело, все их поиски как будто на стену натыкаются. А не могла она в свой мир вернуться? — предположил он.

— Ульрих, для этого нужно как минимум в храм попасть, а она в таком состоянии далеко уехать не могла, — раздраженно ответил Дориан. — Да она раньше и на лошади то не ездила! Вот чего её понесло?!

— Послушай, все устали и еле держаться на ногах. Поблизости мы уже все прочесали. Я не знаю, что еще можно сделать. Утром я организую всех своих людей и они все прочешут. Посмотри, даже лошадям нужен отдых.

— Ты не понимаешь! Я за неё отвечал и не уберег. А если ей плохо и нужна помощь?

— Дориан, тебе самому помощь нужна, — попытался он образумить друга. — Посмотри на себя — ты же весь мокрый после того как сам полез в болото, так как тебе показалось, что вдалеке что-то белеет.

— Я продолжу поиски!

— Хотя бы переоденься, — вздохнул Ульрих, — и смени лошадь.

— Мы возвращаемся! — сделал он отмашку людям и развернул коня.

Дориан вошел в свою комнату и стремительно прошел в душ. Он быстро разделся и ополоснулся. Вода освежила его и придала сил, но даже это не избавило его от тяжелых мыслей, самая главная из которых была: «Зачем же я её оставил?». Он же интуитивно чувствовал, что что-то не так в её просьбе. Ну какая может быть водичка, когда она спиртное весь вечер хлестала?

«И ведь повелся как наивный идиот!», — заскрипел он зубами.

Он вышел из ванной комнаты и двинулся к гардеробной, когда взгляд случайно скользнул по кровати. Вот тут он и понял выражение: «Застыл как громом пораженный». Он и застыл. Потом пару раз моргнул и осознал, что ему не чудиться. На его постели, обняв его подушку, безмятежно спала ОНА.

Никогда еще за все годы жизни его не обуревали столь противоречивые желания, как в тот момент. Одно из которых было немедленно её разбудить и наорать, второе же было самое неожиданное и нелогичное — взять её на руки и крепко обнять.

Применив всю свою выдержку, он выбрал третий вариант — оделся и вышел из комнаты.

Он без труда нашел Ульриха — тот отдавал распоряжения на завтра своим людям, вернее уже на сегодня.

— Ульрих, отбой, — сказал он.

— Что? — удивился тот, — Дориан, не теряй надежды!

— Она нашлась.

— Как? Где? — не мог поверить друг.

— Спит в комнате как сурок.

Ульрих выругался и отпустил людей. Все с облегчением разошлись, что и не удивительно — ночь выдалась не легкая.

— Я завтра слуг лично выпорю! Как они могли её не заметить?! Думаешь, она все время там была?

— Оставь. Сегодня и так все набегались. Подождем до утра, может она расскажет где её носило.

— Я пошлю к ней служанку, пусть останется в её комнате, чтобы она опять не пропала.

— Нет! — резко воскликнул Дориан, а потом постарался взять себя в руки. — Никого не надо. Я сам прослежу. Не забывай, что она моя…, — и так и не закончил предложение, не зная как её назвать. Слово «моя» так и повисло в воздухе.

— Давай отдыхать, до завтра! — продолжил он. — И… никаких служанок с утра, пока я первый с ней не поговорю!

Дориан развернулся и пошел к себе, а Ульрих проводил его задумчивым взглядом.

Это что за барабаны бьют? Убрать немедленно! Это же садизм с утра такой шум устраивать. Почему же так плохо?! А это точно моя голова или её пожевали, а потом мне вернули?

Я с трудом разлепила глаза и тут же зажмурила — дневной свет резал их нещадно. А потом в мою туманную голову просочилась некоторая информация и я тут же распахнула их обратно. ААААА… Где я?! ЧЬЕ это?

Я лежала на боку, положив голову на чью-то грудь. А грудь ничего так, красивая…

Оторвав свою бренную голову от сего великолепия я поняла, что никаких барабанов нет — это я слышала биение сердца. Ничего, это не надолго, так как если на мне не обнаружиться платья, то я лично его вырву и съем! А что? Мне сейчас так плохо, что кровожадные инстинкты проснулись. Скосив глаза на себя, я платье все же обнаружила, ладно — живи, а вот ногу свою, которую я на этого субъекта закинула, я все же убрала.

Я приподнялась и посмотрела выше груди. О нет! Риан?! Хотя кого я хотела там обнаружить. Черт, почему хотела? Никого не хотела… В голове мысли путались, а головная боль уж никак не способствовала мыслительному процессу.

Надо же, и глазки открыты, да и блестят то как, просто загляденье. А чего такой недовольный?! Вид мой не нравиться? Так не всем же с утра красавицами быть. И вот нефиг на меня так смотреть, а то сейчас как дыхну — Змей Горыныч отдыхает!

На меня вдруг накатила волна головной боли и я со стоном вернулась в исходное положение — на грудь родимую. Хотя почему родимую-то? «На грудь красивую», — решила я. Такое определение внутренних протестов не вызывало.

— Что ты здесь делаешь? — решила поинтересоваться я.

— Я!?

— Ну не я же? — удивилась я. Кто-то усиленно задышал. — Вот не надо так делать — укачивает, — со стоном сообщила я. Риан глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Ладно, это терпимо и возмущаться не буду.

— Риан, в качестве подушки ты не плох, но не помню, чтобы я на такой замене настаивала.

«Ведь я бы помнила, если бы настаивала?», — задумалась я, а думать ох как не хотелось. Так бы и лежала в прострации.

Кто-то опять попытался усиленно задышать, но я застонала и это безобразие тут же прекратилось.

— Ты где была? — ласково так спросил он.

— Пила, — призналась я.

— Это я понял, — он аккуратненько так вздохнул. — А теперь расскажи все с момента, как я тебя оставил. — И тихо так попросил, проникновенно…

«Может и правда рассказать?», — подумала я.

— Все я не помню, — решила предупредить заранее, чтобы не обижался на провалы в рассказе.

— Расскажи что помнишь. — И тон главное такой приятный.