Аванпост
Шрифт:
– «За нами следят. Если вы хотите узнать точное время, поставьте стрелки днем и внимательно следите за секундной стрелкой. В полночь будет точное время…» Господи Боже мой, – дрожащим голосом прошептала девушка, – как можно быть таким легкомысленным. Ведь это крайне важно… Давно надо было сказать…
Она подошла с часами к окну и щелкнула крышкой. Солнце осветило треснутый циферблат. Магда покрутила завод… Вдруг обнаружится какой-нибудь тайник… Долго крутила, но напрасно…
– Идея! – воскликнул Голубь. – Там сказано: «В полночь будет точное время…» Поставьте обе стрелки на двенадцать. Это как раз полночь…
– Сейчас…
Магда быстро завертела стрелками. Когда они одна за другой достигли двенадцати, подождала. Ничего… Вздохнув, она отдала часы Голубю.
– Наденьте… И прошу вас, – молила она, пока он застегивал на запястье ремешок, – очень прошу… будьте осторожны, потому что…
– Эй! Что здесь происходит?! – с криком ввалился в комнату Пенкрофт. – Смотрите-ка! Любопытно!
Голубь расстроенно повернулся к Магде.
– Простите меня, Магда, но я вынужден избить этого господина до потери сознания… Хотя и понимаю, что неприлично вести себя подобным образом в присутствии дамы… – И поскольку Пенкрофт тем временем подошел совсем близко, Голубь закатил ему такую пощечину, что он врезался головой в шкаф, проломил его ветхую дверцу и вместе со всеми вещами рухнул на пол.
Однако тут же вскочил и бросился на Голубя. Хук слева, хук справа – и Голубь сразу понял, что перед ним свой человек. Кулаки Пенкрофта обрушивались ему на голову, подобно кувалде.
Магда испуганно забилась в угол и, чтобы не кричать, зажала ладонью рот.
Противники неистово колотили друг друга. Удар в челюсть – и Голубь отшатнулся назад. Но тут же боднул Пенкрофта головой в живот, наскочил на него и заехал кулаком в нос. Обливаясь кровью, они пинали и молотили друг друга. Но вот блеснул кинжал… Магда тихо вскрикивает… Голубь отскакивает – но поздно, Пенкрофт бьет. Голубь перехватывает его руку. Они борются… Если американец вырвет руку с ножом – Голубю конец… Левой рукой он бьет снизу в челюсть… Гангстер откидывается назад. Еще пинок… Пенкрофт шатается, не в силах высвободить руку. С размеренностью автомата Голубь наносит левой рукой еще один удар… и еще один, по носу, по губам, в челюсть – Пенкрофт валится на пол… Пинок… Не двигается… Запыхавшийся Голубь поворачивается к Магде.
– Я думаю, на время стоит забыть о наших разногласиях, – говорит он. – Первым делом свяжем нашего голубчика и отложим его куда-нибудь в сторонку до поры до времени… Это не помешает…
Произнося все это, Голубь уже сорвал с какого-то тюка веревку и крепко-накрепко связал Пенкрофту руки, ноги, заткнул ему рот и закатил под кровать.
– Готово! Можем идти. Я потом пришлю сюда Троппауэра, он записался на несколько ударов… – Только теперь Голубь заметил, что Магда борется с дурнотой. Он нежно обнял ее за плечи. – Не принимайте близко к сердцу всю эту возню!
– Не думайте, что я слабонервная. Но столько всего произошло, и потом, этот климат… Даже меня он убивает… А ведь я выросла в Африке…
– В любом случае для женщины это слишком. Обещайте мне, что на время бунта вы ляжете отдохнуть…
– Вы сошли с ума? – спросила Магда, пораженная тоном Голубя: он говорил о бунте, словно о каком-то маленьком недоразумении. – Не исключено, что всех нас перебьют и…
– Бросьте, пожалуйста… – отмахнулся он, улыбаясь и наспех приводя себя в порядок, – мы все быстро уладим… Не понимаю, зачем из мухи делать слона. Одна хорошая шутка – и мятежу конец… Они же отличные парни, просто несколько мерзавцев задурили им головы. Тем надавать тумаков, и готово дело… Может, вообще никакого мятежа не будет… И пожалуйста, если мы больше не увидимся…
– Скажите… Почему вы так хотите умереть? Если вас смущает мой вопрос, не отвечайте.
Голубь помрачнел. Как он мог забыть об этом… А ведь дома срочно нужны деньги… Ну да теперь все одно…
– Мадемуазель Рюсель… К сожалению, настала минута, когда я вынужден задуматься. До этого все было просто. Речь шла только о моей жизни. Теперь положение серьезнее. На карту поставлена моя солдатская честь. Дело в том, что после моей смерти моя мать и сестра были бы обеспечены на всю оставшуюся жизнь страховкой. Одно могу вам сказать: если мне и случалось когда пожалеть о своей жизни и немного испугаться мысли о смерти, это бывало в те минуты, когда ваша покойная, но очаровательная персона являлась мне в пустыне. Ибо у меня есть серьезное подозрение, что я по уши в вас влюбился…
Они замолчали. Было жарко, как в котле, за стенами форта араб из туземного отряда выводил гортанным голосом какую-то монотонную мелодию. В воздухе было черно от роящихся на каждом шагу жирных, жужжащих мух. Это была отвратительная кошмарная Африка, с ее угнетающей, невыносимой, жгучей жарой… И все-таки стоило им встретиться взглядами, как лица их осветились улыбкой и Голубь привлек Магду к себе…
– Если вы разгадаете тайну часов, – шепнула девушка, нежно прижавшись к нему, – то станете… баснословно богатым… Можете получить хоть миллион франков… А можете и больше… План Рюселя стоит столько, сколько за него запросят… Надо только отгадать загадку…
– Часы – ваше наследство… Даже если я разгадаю тайну… Неужели вы думаете… что я присвою себе ваши деньги?… Вот если бы… – смущенно пробормотал Голубь, – мы могли поделить их… Но только так, чтобы вся сумма… была общей… Словом, чтобы деньги остались в семье…
Магда опустила голову на плечо Голубя, и он нежно гладил ее по волосам. Так они и стояли. Думая о том, что их разговор бессмыслен: тайна часов неразрешима. Под кроватью что-то зашуршало: Пенкрофт пришел в себя, но не мог двинуть ни рукой, ни ногой… Было слышно, как на заднем дворе кто-то выливает из бочки воду. Они стояли, глядя друг другу в глаза.
В раскаленной полуденной тишине гулко прогремел выстрел.
– Началось! Оденьтесь мальчишкой-арабом, так вы будете в безопасности… Мне надо бежать…
– Но…
Голубь стремительно прижал к себе девушку, поцеловал и умчался.
Батиста и Латуре притащили пулеметы в канцелярию. Сначала пришел Батиста и свалил тяжесть на пол. Лейтенант вопросительно поднял на него глаза.
– Некому доверить.
Тут подошел Латуре. Он – в отличие от Батисты – нашел верного солдата. Но это нисколько его не успокоило. Ему помог дурачок Карандаш. Во всем гарнизоне остался лишь один человек, на которого можно было положиться, и тот слабоумный. Скаля зубы, Карандаш бросил пулемет и козырнул. Глаза его бешено вращались, и все лицо с глубокими морщинами у рта походило на клоунскую маску.