Чтение онлайн

Ладно, базара нет, подумал Андрей растерянно. Более прозрачный намек придумать, пожалуй, сложно. Но как туда добираться? Приеду в Москву, а дальше? Пассажирского сообщения нет — товарищ из ФСБ подтвердил. И что, контрабандистов искать? А где? А как? А с какой радости они меня повезут? Сволочь ты, майор, все-таки — хоть бы подсказку дал…

Добыть бы эту пресловутую памятку для мерцающих — тогда бы, может, и разобрался. Только где же ее добудешь? Чекист, похоже, просто прикалывался, когда варианты перечислял. Причем, в особо циничной форме. «Во сне приснится». Ага, конечно. Или что он там еще говорил? Голубиной почтой доставят? Нормально, буду сидеть и ждать — прямо здесь, на балконе. Очень удобно…

Секунду!

Почтой!

Андрей ломанулся в комнату. Письмо, которое он до сих пор не вскрыл, лежало на книжной полке. Марка блестела, звериный глаз таращился укоризненно. Как же ты, мол, забыл? «Ладно, ладно, — бормотал про себя Андрей, торопливо надрывая конверт. — Вспомнил же, в конце концов? Вот и нечего…»

В конверте обнаружился манускрипт — вот, пожалуй, самое подходящее слово. Три десятка листов, каждый исписан с обеих сторон убористым почерком и аккуратно пронумерован. В тексте не было ни ятей, ни еров, ни старинных стилистических оборотов, но все равно возникало стойкое ощущение, что писали пару веков назад. Может быть, потому, что чернила выцвели, а бумага по цвету напоминала пергамент.

К разочарованию Андрея, рукопись не содержала инструкций (ну, типа, «всем мерцающим в 13.00 прибыть на станцию Москва-Сортировочная, при себе иметь свисток и противогаз»). Это был, скорее, отчет, написанный в произвольной форме. Или вообще художественный рассказ. Сначала он показался Андрею сомнительной стилизацией под лермонтовскую «Тамань», но сюжет был далек от тех, что попадались у классика.

Первую страницу Андрей просмотрел по диагонали, ничего не понял и недоуменно пожал плечами. Внимание привлекло, разве что, загадочное слово «авгур». Андрей, не поленившись, взял толковый словарь в солидной бурой обложке и нашел там соответствующий параграф: «АВГУР. В древнем Риме — жрец, дававший предсказания по крику и полету птиц (ист.) // перен. Человек, обращающий в тайну для других свои специальные познания, с высокомерным презрением сторонящийся непосвященных (книжн. ирон.)». Ясности от этого не прибавилось, но Андрей решил не делать поспешных выводов. Он устроился за столом и начал читать внимательно.

Пожалуй, это самый неприветливый город к востоку от Седого Хребта. Такая мысль приходит мне в голову, пока я разглядываю толстые стены, цитадель из темного камня и стражников у ворот. Удивительная картина — вход здесь охраняют не красноносые пьяницы, одуревшие от безделья, а всадники из Закатного Легиона. Один из них преграждает мне путь. Наконечник его копья предупреждающе светится — как будто раскален докрасна. Скакун недовольно всхрапывает и роет землю когтистой лапой.

— Кто ты? — у всадника грозный голос. Услышав его, любой шпион и разбойник должен, очевидно, затрепетать и тут же, не сходя с места, признаться во всех прошлых и будущих злодеяниях.

— Я авгур, — отвечаю кротко. — Позволь мне продолжить путь.

Капли дождя стекают с моего капюшона. Жирные тучи, пришедшие утром с моря, намертво застряли над городом.

— Авгур? — он недоверчиво щурится. — Где твоя свита? Охрана?

— Я не нуждаюсь в ней. Меня охраняет знание.

Он хмурит брови — похоже, думает, что я над ним издеваюсь. Он не далек от истины. Я не люблю этих дуболомов, закованных в броню по самые брови; шлем, по-моему, излишне сдавливает им череп, затрудняя работу мысли.

— Назови свое имя. И цель прибытия в город.

— Мое имя тебе ничего не скажет. А цель приезда слишком расплывчата, чтобы отвлекать по пустякам почтенную стражу, — продолжая говорить, я сжимаю в кулаке свой амулет-трилистник и киваю небрежно через плечо. — Этого, полагаю, будет достаточно.

Он смотри мне за спину, и глаза его расширяются. Рука с копьем рефлекторно дергается, но морок, который возник моими стараниями, исчезает через мгновение. Легионер скрипит зубами от злости. Потом освобождает дорогу и цедит сквозь зубы, когда я проезжаю мимо:

— Удачи, авгур. Она тебе пригодится.

Надо думать, это угроза. Или юмор — такой же невесомо-изысканный, как и сама эта говорящая железяка. Впрочем, какая разница? Я трогаю поводья и, не оглядываясь, приближаюсь к воротам.

Фокусы вроде того, что я сейчас проделал, вообще-то запрещены. Авгурам не к лицу дурацкие шалости. И если бы такое вытворил кто-нибудь из младшего круга, я лично запер бы его на недельку в дальнюю келью, дабы очистить помыслы и поощрить к самосозерцанию. Но сам, бывает, не могу удержаться. Я из старшего круга, и меня никто не накажет.

Мой скакун устало бредет по улице, мощенной булыжником. Дождь усилился, и его тугие жгуты мечутся между каменными домами. Сквозь эту водяную завесу пробивается запах рыбы. Еще воняет помоями.

Меня сегодня ждут у лорда-наместника. Можно было сразу поехать в замок, но я не спешу. Первые минуты — самые важные. Нужно решить, как я буду действовать дальше. Выбрать верную тактику, чтобы решить проблему, которая меня сюда привела. И логические доводы в данном случае не помогут.

Надо отключить разум и полностью довериться интуиции. Нас, авгуров, этому учат долгие годы. Не думай — просто смотри. Этот незатейливый тезис, от которого любой философ пришел бы, наверно, в ужас, позволил распутать немало хитрых узлов.

Я еду, почти отпустив поводья. Из-за ливня жители попрятались по домам, и это сейчас мне на руку — меньше отвлекающих факторов. Конечно, дождь не добавляет комфорта, но делать нечего — издержки профессии…

У перекрестка я замечаю слабый оранжевый огонек. Он висит над землей — едва заметный в струях воды, которые низвергаются с неба. Я слежу, затаив дыхание. Огонек медленно смещается вправо и скрывается за углом. Мой скакун, получив команду, двумя прыжками добирается до пересечения улиц. К счастью, ориентир еще не пропал. Оранжевый свет ведет меня вдоль шеренги домов.