Авиатор и Стрекоза

Из всех развлечений городского летнего сада Манечка Жукова больше всего любила качели.

Она хохотала, взлетая высоко, упираясь каблуками башмачков в доски, держась прочно за деревянные перила и верёвочные петли, но отнюдь не визжала в воздухе, как непременно делали все её подруги по гимназическому классу, а наоборот, старалась раскачиваться сильно и с удовольствием.

Началом их прогулок в саду всегда были именно качели, и только потом Манечка разрешала подругам увлечь себя, уговорить пойти слушать оркестровую музыку или, по желанию, бежать смотреть приезжую выставку тропических диковин.

Ближе к вечеру, минуя узорчатые кованые ворота, приличная городская публика растекалась разноцветными компаниями по прозрачным аллеям сада в направлениях кондитерских павильонов, к бильярдной, к небольшому лодочному причалу, прятавшемуся под заросшим сиренями и черёмухой берегом маленького пруда.

Музыка, если Манечке с подругами доводилось расположиться поблизости от той самой крытой веранды, была громкой и уверенной, но все произведения казались одинаковыми и быстро утомляли. Оркестр местной пожарной команды составлял гордость их городка, поэтому важные и усатые музыканты играли всегда ответственно, не жалея сил, а в начале сумерек, подчиняясь сигналу колокола с расположенной поблизости пожарной каланчи, быстро собирали свои блестящие инструменты и уходили в часть чаёвничать.

Иногда девушки, вдоволь наслушавшись могучих геликонов и валторн, дружно, поблескивая озорными взглядами, уговаривались назавтра идти гулять на большую реку, на городскую набережную.

На прохладном, просторном речном берегу было всё по-другому.

Тревожное и сладостное настроение делало их дыхание частым, но приходилось быть постоянно настороже, потому что гимназическое начальство не одобряло прогулок в таком месте, где шумели громкими компаниями и гарнизонные офицеры, и те, кто бывал в их городке ненадолго, проездом; где звенели гитарами энтузиасты местного телеграфного общества, да дерзко, вразвалку, ходили среди чистой публики задиристые матросы с пассажирских пароходов и грузовых барж, жаркой летней порой в изобилии стоявших около городских причалов.

В семейных разговорах пожилые люди иногда, отворачиваясь от детей, упоминали ещё и Откос, таинственное опасное место за городом, тоже на большой реке, где, судя по проклятиям старух, к зарослям густых кустов постоянно приставали большие лодки с вином, с дурными компаниями, и куда на песчаный берег специально увозили из города невоспитанных барышень суетливые кавалеры. Там же, на Откосе, по общему мнению, торговали краденым добром проезжие цыгане, скрывались душегубы и беглые каторжники.

Смелая и решительная Манечка всегда смеялась над такими предостережениями, а в вечерних прогулках со своими подругами была беззаботна и спокойна.

Её матушка, вдова горного инженера Ирина Анатольевна, нарадоваться не могла на дочку, не докучала своей Манечке душещипательными и поучительными разговорами, всецело полагаясь на её мнение и разум, занималась домашним хозяйством, ухаживая за маленьким уютным домиком и садом, и потихоньку серьёзно болела, скрывая от дочери свой скорый уход.

Любой заинтересованный посторонний взгляд выделил бы Манечку Жукову из толпы её весёлых подруг.

Она, конечно, тоже, как и прочие, была весела и говорлива, часто вскакивала с места, начинала напевать и кружиться в каком-нибудь случайном танце, за что её и прозвали «стрекозой», но твёрдый характер, доставшийся в наследство от образованного папеньки, уверенная стать, строгие брови и прямые светлые волосы, убранные в роскошные косы, отстраняли Манечку от многого такого, что в их круге казалось привычным и обыденным.

На канун Вербного воскресенья девушки уговорились сообща нанять извозчика и поехать на пригородное скаковое поле, где располагался аэродром товарищества «Сокол».

– В те дни там будут новые интересные люди, авиаторы, даже из столицы, даже иностранцы! Уверяю вас, мои милые! Мне такое по секрету сообщил мой кузен, а у него всегда самые верные сведения относительно предстоящих событий!

Конец ознакомительного фрагмента.