Чтение онлайн

И тут же, обнаружив, что рука моя потянулась к кипе изданий:

– Не бери со стола мою прессу, не ты здесь её положила…

Ну и ну!

В кабинете Кати почётные грамоты с фестивалей и конкурсов перемежались с многочисленными иконами. Начальница недавно встала на путь воцерковления, и на самом почётном месте, на полке, разместилась крупная ваза с нарезанными и засушенными просфорами и церковная свечка.

Я посмотрела на часы. Поклонилась древнерусским поклоном. Налила кофе себе и ей.

– Оглянитесь, Катерина Петровна, кроме нас тут никого нет, и тем не менее, можем продолжить… Во-первых, для объявлений у вас есть курьер, а я, как-никак, руководитель пресс-службы. А во-вторых, если уж говорить про выю… То для начала не гремите кимвалами, мы не в монастыре и вы не диаконисса. Если уж на то пошло, то я лучше оторву свои лядвии от стула и отправлюсь в монастырь настоящий, где любые проповеди и наставления приму более смиренно… Наипаче… наипаче, – завершила я как бы в раздумье.

Катерина Петровна выбежала из кабинета с полузакрытыми глазами, прижав кулак со скомканным платком ко лбу и, пока я её дожидалась, за полчаса «родила» в отделе кадров специально для меня длинный «поминальник» обязанностей, главной строчкой в котором было: «выполнять любые требования руководства».

– Вот так! – торжествующе провозгласила директор, наблюдая, как я тушуюсь.

Я в ответ вытащила чистый листок из принтера и молча, с горестным выражением лица, написала заявление на пятидневный отпуск за свой счёт.

Подала ей бумагу:

– Ну, не буду вам мешать в ваших духовных исканиях, оставайтесь с миром.

– Ну и куда ты пойдёшь? Я же тебя люблю, люблю больше всех! – Катерина попробовала отыграть ситуацию назад. – А кого любишь, того и учишь.

– Как куда? Конечно же, в монастырь.

Не дожидаясь, пока она рухнет на колени, объясняясь в любви, – такое раньше бывало, – я бросилась вон.

– Подожди! Хочешь… Хочешь, этот твой монастырь как командировку оформим?

Последнюю её фразу я услышала, уже сбегая по лестнице. И поняла, что директриса близка к унынию.

«Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь!» – сказал на эту тему поэт, и он же продолжил: «Тяжела она, шапка Мономаха»!

Концерты, репетиции, общение с музыкантами, среди которых я выросла, которых обожала за детскую непосредственность и талантом которых гордилась, и, наконец, недавнее триумфальное выступление в нашем городе знаменитого маэстро Гергиева, которое организовал «Липконцерт»… Да, возвращение назад, к своим, в храм культуры и искусства, было многообещающим… Рассматривая пейзажи из салона своего авто по дороге в монастырь, расположенный неподалёку, всего в двух часах езды от областного центра, я не щадила ни нервов, ни чувств и вспоминала, вспоминала недавние «музыкальные моменты».

…Крошечная, похожая на зубочистку белая палочка, выныривающая из длинных пальцев маэстро Гергиева, подобно резвящейся рыбке; его напряжённая и одновременно чувствительная, как антенна, спина, в которой, казалось, каждая клетка отзывается на малейший звук; и наэлектризованный зал, застывший на фоне грядущего эмоционального взрыва, готовый и ждущий взорваться с завершающей нотой. Зрители с каждой нотой – на грани. Каждый раз готовы к новому обмороку, потрясению от музыки. И если бы не снимающий напряжение шквал аплодисментов, отрезвляющий и надёжный, я даже не знаю, чем бы всё завершилось. Аплодисменты на какое-то время возвращали на землю.

На концерте Гергиева моё место было рядом с монахиней Алипией, выполняющей послушание в епархиальных СМИ. Я познакомилась с ней недавно, по случаю. «Липконцерт» начал репетировать духовный проект, и я пригласила её на роль консультанта. А потом и позвала на концерт. Матушка явилась на мероприятие в облачении, в левой руке – духовный меч, чётки. И в самых кульминационных местах музыкального произведения я видела, как её рука замирала, и бледные пальцы сжимали бусинки чёток. Это было как в полифонии: кульминация и тутти оркестра – и сжатые бусинки чёток в руке монахини. Поздно ночью я получила по электронке её письмо.

14 сентября 20.. г., 1:05 пользователь м. Алипия <@mail.ru> написал:

«Татиана, здравствуй!

Несказанно благодарна за потрясающий концерт! Произошло некое окольцевание в моей жизни – я возвратилась в орбиту моих юношеских поисков художественных образов через классику. Но на этом новом витке у меня другое мировоззрение – через Господа и Его Промысел. Ранее Пятая симфония Чайковского вызывала у меня бурю чувств и эмоций, призыв к какому-то действию. Русскость – она проникает и бередит каждого россиянина. Да еще в этом высочайшем и проникновеннейшем исполнении высокоодухотворенного (а не одержимого, как сказала одна из чиновниц, прости Господи, «административный» русский!) Мастера русской музыкальной гармонии!

Но сейчас! На духовной грани восприятия я ощутила головой и сердцем не только всегдашнюю бурю, а ТО, ради какого действия она должна совершаться. Ради формирования и восстановления у русского человека, по определению Самого, главной черты характера – МУЖЕСТВА, сочетающего в себе патриотизм, силу, стойкость, смелость, верность, преданность через призму заповедей Господа нашего Иисуса Христа, все нам подарившего бесплатно: Россию, супружника, детей, любимую работу, крылечко у дома, таланты.

А сегодня мы, получившие мужество от Господа через родителей, растрачиваем этот дар Божий в основном на какие-то шкурные обвинения, раздражаясь, завидуя, гневаясь и воюя… А Господь давал мужество – как говорят святые отцы православия – для борьбы с врагами рода человеческого – бесами, овладевшими нами настолько сегодня, что они подменили, извратили все правильные понятия (пример из выступления чиновницы на концерте: «…увидим, какой Гергиев страстный…» – в качестве превосходной степени!).