Айен
Шрифт:
Дан надеялся, что он наблюдал магию льда, которая сможет держаться минимум двое суток, поэтому, пока есть время, нужно уйти далеко.
Но следовало бы перевязать раны. Особенно беспокоил Амелис.
Кони шли очень медленно, повинуясь единственному человеку, что остался в сознании.
«Это не шум крови в моих венах. Это шум реки. Остановимся».
«Рука мечника скорее всего сломана. А вот бок, к счастью, был откушен совсем чуть-чуть, порваны мышцы. Кость оказалась сломана ещё и в области ключицы».
Лёд на теле Амелиса Дан разбивать даже не планировал.
«Это задержит потерю крови».
Единственный, кто получил перевязку возле этой реки — был он сам.
Ведь должен кто-то дотащить Госпожу и её мечника в дом лесника. Лекарь точно знал, где они могут спрятаться на время и залечить раны.
Айен открыла глаза. Стрелы из себя Дан вынимать не стал, а засыпал раны снаружи каким-то порошком.
— Чудиль-трава. — Тихо сказал лекарь, — Нам нужно двигаться тайными тропами, лошади не пройдут там.
Девушка прислонилась к стволу дерева. Вокруг всё казалось таким сине-мрачным, слишком чётким. В голове больше не было ни вопросов, ни тумана. Время затаилось.
Река не глубокая, но холодная ли она?
«Надо идти вперёд». Бесцветные мысли звучали чужим голосом, побуждая к действиям. «Я словно механическая железная птица. Мне надо идти за человеком».
Айен шла за Даном, нёсшим Амелиса на руках, и не чувствовала ни тепла ни холода. И некому было убедить её в реальности происходящего.
За рекой начинался бурелом. Айен помахала рукой лошадкам: «Уходите, уходите!»
Без амуниции и седоков животные тупо смотрели вслед людям.
Через какое-то время Дан остановился, расправил самодельные «сани» и уместил в них Амелиса. Прислонился к сосне лбом.
Вдох, выдох.
«Стрелы не задели сердца, но вынимать их будет сложно. Надо только дойти».
К Айен возвращались чувства, её бил озноб.
«Как много у него ран… Это же я его так, иглами льда… Я могу помочь».
На лекаре не было живого места. Несколько стрел от Серого Легиона доставляли ужасное неудобство, но множественные глубокие порезы от магии, с застрявшими целыми и обломанными ледяными иглами, сильно кровоточили, видимо оттого, что не вся кожа была покрыта льдом.
Руки девы засветились.
Дан успел схватить её за запястье и направить его вверх.
— Нельзя! Вы много сил использовали! Я справлюсь сам!
Что это такое в его глазах? Не бешенство, нет. Страх за неё? Забота?
Что же …
Кровь тёмной струйкой вытекла изо рта Дана.
Золотое волшебство перешло по руке госпожи Айен на руку лекаря и свет магии исцеления проник в каждую ранку на его лице.
«Надо прекратить телесный контакт. Почему всегда надо тогда, когда почти невозможно», — мысли Дана обрели ясность, он отшатнулся от леди.
— Хватит.
Глава 7. В которой Амелису рассказывают страшный стишок, и в которой мы узнаём, как распалась команда
Лекарь двигался так ловко, словно в его спине не торчали стрелы. За ним привидением шла Айен, шатаясь, спотыкаясь и падая. После применения магии её всегда одолевала ужасная слабость, но сейчас нужно было идти, ради Амелиса, доверившись сыну маминой подруги.
В этих дебрях жил дедушка Виктор. Лесник, преподаватель из школы травников. Он давно вышел на пенсию, и лишь его любимые ученики знали про нынешнее обиталище.
Дан открыл дверь, втащил внутрь Амелиса. Леди остановилась у входа. Ноги отказывались двигаться… и этот дом… так похож на избу из давнего сна. Воспоминания итак не радовали линейностью по времени, а сейчас и вовсе, обрывки памяти зависали в голове комьями тумана, путая, тревожа сильными эмоциями.
Когда-то, едва уснув, она ощутила ПРИЗЫВ. Кто-то ждал её в этом, заранее оговоренном месте. Она летела сюда через лес, её личную родную локацию сна. Там всегда ночь и всегда зима.
«Минуточку. У меня есть ЛИЧНАЯ ЛОКАЦИЯ СНА».
Темно, идёт снег, можно залетать на верхушки высоченных елей, стоять на них босыми ногами, кружиться вместе со снегом, укрываясь светлой шерстяной шалью. Смеяться. Любить быть одной тут. А потом спускаться. Снег по колени. Рукой смахивать холод с пушистых рукавов елей и танцевать меж них, а волки… волки охраняли её, знали её. Они с ней заодно.
А потом приходить в эту избу. Айен всегда видела свет в окошке. Дверь низкая, нужно наклониться, чтобы войти. Поставить ноги на цветной круглый коврик, связанный вручную. На миг перед глазами мелькнули руки, держащие крючок и толстые нитки, ползущие из чана.
«Ты сама будешь вязать?»
«Конечно! Не покупать же то, что я хочу сделать. К тому же я честно стырила его футболки, и хочу ЭТО сделать до того, как он вспомнит о них».
А потом пройти по циновке-дорожке до печки, распустить волосы и сидеть, глядя через свечу на снег за окном. Кого-то ждать. Так хотелось, чтобы он пришёл скорее! Сердце колотилось, когда открывалась дверь, но в этот момент Айен всегда просыпалась и уже придумывала, додрёмывала себе, что приходит Амелис.
Но сейчас не зима, а изба эта существует в реальности. Айен ударилась головой о стену, в надежде проснуться.
В избе затихла возня, и в дверном проёме появилась смешная голова деда с острой бородкой и усами.
— Что ж ты так убиваешься, ты ж так не убьёшься. Заходи в избу, Госпожа.
Айен ощутила тошноту и, наклонившись, ватными ногами вошла в избу. Запахи знакомых трав. Вербена! Тонкий аромат лугового василька. Мята. Ещё что-то такое знакомое, но ускользающее.
Словно во сне, леди поставила ноги на круглый коврик ручной вязки, медленно направилась к печке по знакомой траектории. Шум в ушах. Благословенная темнота.