Чтение онлайн

— Рейкьявик? Исландия?

— Это наш конечный пункт, — объяснил Питт.

Коски хотел что-то сказать, но передумал и только пожал плечами.

— Лучше покажу вам ваши каюты, джентльмены. — Он повернулся к Доверу. — Доктор Ханневелл может разместиться с судовым механиком. Майор Питт поселится с вами, лейтенант.

Питт улыбнулся Доверу, потом снова посмотрел на Коски.

— Чтобы приглядывать за мной?

— Вы это сказали, не я, — ответил Коски и удивился выражению боли, на мгновение появившемуся на лице Питта.

Четыре часа спустя Питт дремал на койке, втиснутой в железную утробу, которую Довер называл своей каютой. Он устал, устал почти до боли, но слишком много мыслей возникало у него в мозгу, чтобы погрузиться в глубокий сон. Всего неделю назад он сидел с великолепной, сексуальной рыжеволосой девушкой на террасе гостиницы «Ньюпортер», выходящей на живописный калифорнийский пляж. Питт с удовольствием вспоминал, как одной рукой ласкал девушку, в другой держал коктейль со льдом и удовлетворенно наблюдал, как похожие на призраки яхты медленно скользят по заливу. Сейчас он один в тесной каюте где-то в чреве катера береговой охраны на замерзающем севере Атлантического океана. «Должно быть, я отъявленный мазохист, — думал Питт, — если добровольно вызываюсь участвовать во всех безумных проектах, какие рождаются в сознании адмирала Сандекера». Адмирал Джеймс Сандекер, директор Национального агентства подводных и морских работ, с определением «безумные» не согласился бы; в его духе скорее выражение «проклятый авантюрист».

— Ужасно жаль отсылать вас из солнечной Калифорнии, но этот проклятый авантюрист сам попался к нам в руки. — Сандекер, маленький, светловолосый человек с крючковатым носом, похожий на грифона, яростно размахивал семидюймовой сигарой, словно дубинкой. — Мы должны заниматься научными подводными исследованиями. Почему именно мы? Почему не военный флот? Можно подумать, что береговая охрана в состоянии сама решить свои проблемы. — Он раздраженно покачал головой и затянулся. — Ну, так или иначе, а мы в это ввязались.

Питт закончил читать и положил желтую папку с пометкой «совершенно секретно» на стол адмиралу.

— Мне казалось, корабль не может вмерзнуть в айсберг.

— Иногда случается самое невероятное.

— Трудно будет отыскать нужный айсберг: ведь береговая охрана обнаружила его четыре дня назад. Льдина-переросток может уже быть на полпути к Азорским островам.

— Доктор Ханневелл нанес в масштабе на карту морские течения и маршруты дрейфа на площади тридцати квадратных миль. Человек с нормальным зрением увидит айсберг без труда, тем более что береговая охрана оставила на нем красный маркер.

— Заметить айсберг одно дело, — задумчиво сказал Питт, — а вот посадить на него вертолет — совсем другое. Разве не удобнее и безопаснее подплыть…

— Нет! — перебил его Сандекер. — Никаких кораблей. Если эта штука во льду так важна, как мне кажется, не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме вас и Ханневелла, приближался к ней на пятьдесят миль.

— Возможно, это удивит вас, адмирал, но я еще никогда не сажал вертолет на айсберг.

— Возможно, этого вообще никто не делал. Именно поэтому я назначил вас директором отдела особых проектов. — Сандекер лукаво улыбнулся. — У вас есть привычка всегда успешно, скажем так, доставлять необходимые товары.

— Могу я на этот раз вызваться добровольцем? — спросил Питт.

— Я не хотел бы, чтобы было по-иному.

Питт беспомощно пожал плечами.

— Не знаю, почему я всегда так легко уступаю вам, адмирал. Я начинаю думать, что вы считаете меня первоклассным подопытным кроликом.

На лице Сандекера появилась широкая улыбка.

— Это вы сказали, не я.

Щелкнула щеколда, и дверь каюты отворилась.

Питт лениво открыл глаза и увидел вошедшего доктора Ханневелла. Располневший доктор пытался неслышно протиснуться между койкой Питта и платяным шкафом Довера, чтобы добраться до маленького стула за письменным столом. Питт шумно вздохнул, а стул протестующе заскрипел, когда доктор Ханневелл попытался уместить на нем свое тело.

— Как, во имя Господа, Довер втискивается в эту штуку? — спросил доктор, ни к кому не обращаясь.

— Вы опоздали. — Питт зевнул. — Я ждал вас несколько часов назад.

— Я не мог прятаться за углами или протискиваться через вентиляцию, как будто иду на шпионское совещание. Пришлось ждать предлога поговорить с вами.

— Предлога?

— Да. Привет от коммандера Коски. Обед подан.

— К чему такие ухищрения? — с улыбкой спросил Питт. — Нам нечего скрывать.

— Нечего скрывать! Нечего скрывать! Лежите здесь, как девственница в ожидании первого причастия, и говорите, что нам нечего скрывать? — Ханневелл беспомощно покачал головой. — Да нас расстреляют, если береговая охрана узнает, что мы ее дурачим, чтобы использовать ее лучший катер.

— У вертолетов отвратительная привычка: не любят летать с пустыми баками, — саркастически заметил Питт. — Нам необходима оперативная база и возможность заправляться. «Катаваба» — единственный подходящий корабль в этом районе. К тому же вы послали поддельное сообщение якобы от командования береговой охраны, так что вы тоже на крючке.

— Эта невероятная басня об исчезнувшем русском траулере. Вы ведь не станете отрицать, что сами ее выдумали?

Питт заложил руки за голову и посмотрел в потолок.

— Мне показалось, она всем понравилась.

— Надо отдать вам должное. Более дикой выдумки я в жизни не слыхал.

— Знаю. Иногда я сам себе противен.

— А что, по-вашему, случится, если коммандер Коски раскроет наш хитрый план?

Питт встал и потянулся.

— Поведем себя как положено приличным жуликам.

— Это как? — с сомнением спросил Ханневелл.

Питт улыбнулся.

— Будем тревожиться из-за этого, когда грянет.

Атлантический океан — самый непредсказуемый из всех. Тихий, Индийский, даже Северный Ледовитый — все имеют свою индивидуальность, свои характерные особенности, но есть у них и общая черта: обычно они заранее извещают о переменах своего настроения. Не то Атлантический, особенно к северу от пятнадцатой параллели. За несколько часов сверкающее спокойное море превращается в котел с кипящей пеной, взбитой двенадцатибалльным штормом; или, наоборот, капризная природа Атлантического океана проявляется противоположным образом. Сильный ветер и бурное море ночью указывают на приближающийся шторм, однако на рассвете видна только лазурь безоблачного неба. Так произошло и с «Катавабой»: новое солнце осветило мирный морской пейзаж.