Багровое сердце
Шрифт:
— Не знаю... — Арти разочарованно взглянул на учителя, — это скучно как-то.
— Ничто не скучно, если видишь в этом свое предназначение, — уязвленно парировал волшебник, — они создают, а не разрушают. Что плохого в этом, Арти?
— Ну и зачем им сила, если они её не пользуют?
— Нет, тебе точно надо было быть мечником, — Вельбер раздражённо качнул головой, — и если уж так хочешь знать, почему маги стараются не злоупотреблять своей силой, то вот тебе ответ: она бывает чересчур опасна, и свидетельство тому — горькие уроки прошлого.
— Это какие?..
— Мы ешё дойдём до этого, — волшебник повернулся набок, давая понять, что разговор окончен, — спать.
— А скоро дойдём? Мне знать надо… Вельбер? Вельбер?
Но маг уже не ответил.
***
На рассвете, с первыми бледными лучами августовского солнца, маг и его ученик тронулись в путь.
Лес вскоре остался позади: истертая временем дорога вывела всадников на высокий, скалистый берег, а затем, сжавшись до узкой, рассеченной колеями тропинки, долго петляла меж кустов и редких кривых сосен.
Маг слез с коня и повел его под уздцы. Арти, из уважения к учителю, тоже спешился и, сорвав с куста прутик, погнал осла перед собой.
Через несколько минут путники вышли к бурлящей, искрящейся под солнцем реке. Тропинка оборвалась, и под ногами путешественников вновь захрустел гравий торговой дороги.
Маг спустился к берегу и долго, жадно пил прозрачную речную воду. Напившись, он поманил к себе ученика, и когда тот подошел, указал на поросшую мхом черную скалу на противоположном берегу.
— Смотри левее — Вельбер повел пальцем — Вот здесь, где трещина и большой бледный камень, выступающий из воды... Видишь?
— Демон! — Пораженно вскрикнул Арти и от удивления присвистнул — Должно быть, это дело рук искусного скульптора! Вон ноздри... А там, где вода намыла песок, там — клык!.. Смотри-ка, он как живой!
— Есть одна старая легенда, — Проговорил Вельбер, не отрывая взгляда от статуи — Будто бы где-то здесь, недалеко от низовьев Бевельфлоу, маг сошелся в поединке с демоном и одолел его. А после, в назидание всем силам зла, обратил его мертвое тело в камень, да так и оставил лежать среди воды и песка.
Вельбер замолк и украдкой взглянул на ученика. Он не без удовлетворения заметил, как блеснули глаза его спутника.
— Быть может, это — тот самый? Как думаешь, Вельбер?
— Это ведь всего лишь легенда — Возразил маг — А в легенде подчас невозможно отделить правду от вымысла, а вымысел от иносказания. Идем...
Некоторое время они ехали вдоль реки. Серебристые воды Бевельфлоу то лениво текли над синей бездной дна, то, взметая зеленоватый ил, убыстряли свой бег, и тогда сквозь полупрозрачные струи проступали омытые течением камни, и колышущиеся водоросли, и искрящиеся стайки рыб... А потом река внезапно разорвала плен берегов и холодным, прозрачным потоком выплеснулась в море — бескрайнее и свободное. Левый берег с влажным, белым песком остался позади, а правый, тот, по которому бежала нить торгового тракта, вознесся над волнам, и на многие мили вперед вытянулся цепочкой неприступных, молочно-белых скал, освещенных робкими солнечными лучам.
Маг хлестнул коня и тот перешел на бег. Вдалеке, выступая из голубоватой дымки, показался город Вайсмер — морская столица герцогства Вилленхоф.
***
Кто-то скажет, что людей всегда привлекало золото, иной вспомнит о магии иль о тайных знаниях. Истина лишь в том, что с древних лет людей притягивали только могущество и власть, а магия, золото и книжные истины лишь служили тому средствами, иногда атрибутами, но не целью…
Фредерик Ольмер, первый и бессменный на протяжении почти восьмидесяти лет глава Торгового Союза не был знатного роду. Не обнаружив в себе способности к колдовству и наукам, он ступил на путь купца, и немало продвинулся на нем: к 556му году в собственности Ольмера и подчиненного ему союза находилось чуть более трех сотен лавок и торговых дворов, разбросанных по всей необъятной земле бывшей Белой Империи. Через десять лет число лавок в собственности некоронованного властителя всех торговцев перевалило за тысячу, а еще через десятилетие кратно умножилось, сделав Фредерика Ольмера самым богатым простолюдином западных и восточных земель.
Домиан Морис, летописатель Торгового Союза
«Первый столетник торгового союза, год 620»
***
Они подъехали к городским воротам примерно через час. Широкий каменный мост, ведший в город, был перекрыт тяжелой кованой решеткой, вдоль которой важно прохаживался привратник.
— День добрый, — Вельбер остановил коня рядом с решеткой, — мы бы хотели проехать в город...
— Ну, так за чем же дело стало? — привратник снял с пояса тугой кожаный кошелек и тряхнул им перед всадниками, — три медных с тебя, три — с того паренька, два — с лошади и еще столько же с осла.
— Вот как Вилленхоф нынче пополняет свою казну... — недовольно процедил Вельбер. Сунув руку под плащ, он достал горстку медных монет и, не считая, высыпал их в протянутый кошелек. Охранник заметно повеселел.
— Приличному человеку в нашем городе мы всегда рады. Если чего желаете — так обращайтесь, подскажу... — привратник всеми силами старался изображать радушие, и это ужасно раздражало Вельбера, — за крепостной стеной, слева, у нас рынок и конюшни. Если желаете проехать город насквозь, то вам туда... — привратник неопределенно махнул рукой, — Там же, чуть не доезжая до площади — церковный сад, а напротив него — гостиница, где останавливаются богатые господа вроде вас...
— Боюсь, на гостиницу для богатых господ мне уже не хватит... — Вельбер усмехнулся, — скажи-ка, знаешь ли ты Герберта Штерна? Я приехал, чтобы разыскать его...
— Штерна? Знаю ли я Штерна? — охранник рассмеялся, — да его тут знают все! Вон, Кузнечная улица вся его. Три доходных дома, таверна и кусочек площади перед монастырем. А сам господин Штерн живет в белом трехэтажном доме, в конце улицы. Вон он, тот дом, если видите...
— Благодарю, — маг тронул коня, — Арти, поехали.
***
Тенистая и извилистая Кузнечная улица тянулась через весь город, начинаясь прямо от городских ворот и внезапно обрываясь где-то у южной крепостной стены.
Когда-то здесь грохотали молотки, из горнов лилось расплавленное железо и средь оранжевых искр, остывая, краснел на наковальне горячий кусок первосортной стали. Теперь о кузнецах на улице напоминала лишь пара ржавых вывесок, да маленький, закопчённый квартал с дымящими над горбатыми крышами плавильными печами.