Чтение онлайн

– Мы будем, - усмехается Шелкопряд, молчит несколько секунд и наконец отключается.

А у меня снова отличное настроение и хочется улыбаться. Зарецкий не понимает, не знает, о чем именно меня просит. И маленькая, миленькая девочка тоже ничего не знает и не понимает, но сегодня ей представится шанс.

Зря она так быстро приняла решение, зря она не рассмотрела вариант с блокировкой. Серьезно. Сегодняшний труп снова на трассе, точнее почти на трассе – Алиса показала мне на карте точку в лесополосе рядом с каким-то съездом. Не очень далеко и все же. А тело в лесополосе, пусть и мужское… Ну-у-у, не наводит как-то на положительные мысли. Вот совсем.

Я прибавляю газ и объезжаю зазевавшуюся на светофоре Мазду, кошусь на спидометр и решаю, что можно поддать еще немного. В конце концов, мне сегодня надо еще успеть на репетицию, а потом и в «Безнадегу». Надеюсь, к тому времени, как я вернусь домой, оборвыш не сточит обивку под ноль и не сожрет собственный хвост или мои кожаные кроссовки. Очень-очень на это надеюсь.

К сожалению или к счастью, Шелкопряд точен, как эталонные часы. Его и его хищного монстра не задержали ни пробки, ни дорожные знаки, ни светофоры.

Сначала шум двигателя и шорох гравия, потом и сама машина появляется из-за поворота. У Шелкопряда чистокровный породистый англичанин: матовый, изящный, под капотом затаенная агрессия и мощь. Если я правильно помню, то у этого черного жеребца восемь цилиндров и четыреста тридцать лошадей, разгон до сотни за пять секунд.

Не самая крутая тачка, в общем-то, но… я оценила. И непринужденную элегантность, и жесткий характер.

Зарецкий из машины выходит первым: плавно, гибко, уверено. Открывает дверь для Бемби, подает ей руку. Небрежно, естественно, очень… по-Зарецки.

Я все так же стою рядом со своим любимым мужчиной, наблюдаю за девчонкой и ее сопровождением. Не-дай-Бог-собирательница в очень-очень женском пудровом пальто, темных брючках и ботиночках на каблучке. Такая девочка-девочка. Поэтому и хочется подбирать ей дурацкие прозвища и добавлять уменьшительно-ласкательные суффиксы: пальчики, ушки, глазки, губки…

Бе.

Губки, кстати, немного дрожат и влажно блестят.

Меня тянет выдать что-нибудь язвительно-колючее, ехидно-колкое, но… На самом деле за этим корчит рожи зависть. Потому что девочка – хорошая и чистая, у нее все еще может быть, а у меня уже нет. У девочки еще есть выбор.

Не то чтобы я обесценивала свою работу, не то чтобы не любила, но иногда мысль свалить куда-нибудь на необитаемый остров на пару месяцев кажется удивительно заманчивой. Остров, пальмы, шум моря, ром с колой в высоком бокале со льдом и что-то легкое в воздухе, как запах малины.

Пока я предаюсь размышлениям, Шелкопряд и его чудо приближаются. Малышка крепко сжимает локоть мужчины, смотрит на меня как волчонок на медведя, ежится от ветра, прижимается ближе к Зарецкому.

Да не холодно же…

– Оу, - вырывается у меня, когда я замечаю взгляд Бемби, направленный на искателя. Не хочу, чтобы оно вырывалось, но вырывается. А малышка-то очарована хозяином «Безнадеги».

– Что? – тут же делает стойку Шелкопряд, и я перевожу красноречивый взгляд на Бемби.

Да ладно, Зарецкий, не делай вид, что не понимаешь, что происходит. Не порть мое впечатление о тебе.

Он все понимает правильно:

– Это временное явление, - усмехается искатель.

Девочка ничего не понимает, чувствует себя неуютно и потеряно, возможно, немного глупо.

– Я Элисте, - киваю девочке. – И я… собиратель, Зарецкий объяснил тебе, что это такое?

– Варвара, - несмело улыбается девушка. – Объяснил. Ты… извлекаешь души, помогаешь им… выбраться из тела.

Судя по выражению лица Бемби, настроение у нее явно не то: романтическо-одухотворенное, осознание высшего блага.

Ну-ну…

– Примерно так, - киваю, - Шелкопряд рассказал, зачем ты здесь?

– Да, - вздрагивает Варвара.

– Вот и чудненько, - я отталкиваюсь от своего малыша, пробегаю пальцами по рулю, а потом подхожу к багажнику и вытаскиваю саперную лопатку. На насмешливый взгляд Зарецкого лишь пожимаю плечами.

– Ситуации бывают разные, - и спрыгиваю в кювет. – Пойдемте. Должно быть недалеко.

Я чувствую притяжение души, ее попытки выбраться из тела, это не похоже на биение сердца или трепыхание птицы. В этом нет ничего подобного… Это яростные, отчаянные, полные боли и страха попытки сбежать.

Душа разбуженная, полностью осознающая, кто она и где. Точнее, он.

Я не спрашиваю, чувствует ли Варя что-нибудь. Не чувствует, потому что душа – моя. И именно я должна ее забрать. Девчонка и увидеть ее сможет только, если я захочу.

Я пробираюсь сквозь лес, не обращая внимания на ветки деревьев и кустов, на пружинящий под ногами подлесок, не оборачиваясь. Меня не интересует сейчас, успевают ли за мной Шелкопряд и Бемби. Я не вижу цветов, не чувствую запахов, с трудом различаю звуки, не до конца понимаю, день на улице или ночь.

То есть нет, конечно, какая-то часть моего мозга фиксирует окружающую обстановку, но… эта фиксация не переходит в осознанное, просто не успевает, задавленная криком.

Кто же ты такой?

Душа зовет очень сильно, очень громко и очень больно. Это просто сильнее меня, даже если под ногами разверзнется геенна огненная, я буду переть сквозь нее.

Мне не нравится то, что я чувствую, сила зова тоже не нравится. Смерть явно не новая, душа… Варе очень не повезло.

Я останавливаюсь только через двадцать минут. Чувство, что ноги словно увязли в бетоне, в болоте, в жиже. Хочется упасть на колени и скрести землю руками. Пелена с трудом спадает, понемногу возвращаются краски.