Чтение онлайн

Очнулся, глаза открыл, а вроде и не открывал, темнота такая. Сразу как-то почувствовалось, что мы где-то глубоко под землей, под камнем... Аж подскочил, когда кто-то за плечо взял, но оказалось, это отец меня ощупью нашел. Сидим, думаем, как выбираться. Тут со стороны бывшего зала огонек приближается. Мы к стене отступили, за мечи - а мечей-то и нету. Но оказалось, это Ниро. Обожженный весь, аж черный, и руку левую как-то не так держит, но улыбается, а огонек белым шариком у него на правой ладони лежит...

Миура улыбнулся. Да, он помнил, как Ниро приехал к ним тогда, помнил торчащие клочьями выстриженные волосы и обожженные брови мага, и сломанную левую руку на шелковой перевязи. Он, хохоча, рассказывал, как Изор успокаивал магов Совета, возмущенных новой выходкой Ниро, опять помчавшегося кому-то помогать без их указания, и казался таким юным, чуть старше самого Миуры, если бы не глаза... Чтобы быть хоть немного на него похожим, Миура попросил отца остричь ему волосы. Дориан усмехнулся и предложил для пущего сходства еще сломать руку. Сын его, конечно, отказался, и впервые в жизни задумался о том, что глубже и важнее внешнего...

– ...Так и добрались, - продолжал между тем парень, - Отец Ниро награду предложил, да тот в ответ рассмеялся. Одежду только взял, взамен обгоревшей, и ушел, как не было. И с тех пор мы его встречаем как дорогого гостя. Вот и все. А тебе спать пора, поздно уже совсем.

Миура поблагодарил и поднялся в гостевой дом, но заснуть долго не удавалось - каждый всплеск за стеной, казалось, издавали медленно бредущие Вернувшиеся. Рано утром его разбудил Ниро. Глаза у мага тоже были красными от недосыпа - беседа со старейшиной затянулась далеко за полночь.

***

Часа полтора по узкой тропке между двух стен камыша, и путешественники вместе со старейшиной озерной деревни вышли к паромной переправе. Добротный тяжелый паром, казалось, невозможно сдвинуть с места, но, стоило паромщику взяться за колесо, сооружение двинулось вперед легко и довольно шустро. Другой берег не такой уже необъятной, но еще широкой реки медленно приближался. Ниро оперся о брус, ограждавший борта парома, задумчиво глядя на воду. Сощурился от солнечных бликов, и вот уже свет под ресницами, кажется, стал медово-желтым, дрожащим и колеблющимся, как факельное пламя, срываемое ветром, и глянули на мага огромные темные глаза на бледном лице, и тонкие пальчики подняли воротник плаща:"Я боюсь, Ниро," - а он все смотрел в ее глаза, не в силах оторваться...

Миура сел, прислонившись к ограждению, и закрыл глаза. После почти бессонной ночи очень хотелось спать, и убаюкивающее журчала совсем рядом вода, и поскрипывало колесо... Совсем как в детстве, когда мама рядом, поет старую песню. Парнишка задремал. Снились ему немного грустная мама и улыбающийся отец...

Ткнувшийся в берег паром вздрогнул весь и вернул пассажиров к реальности. Седой паромщик улыбнулся в усы:

– - Река мудра. Редко кого она оставляет без подарка.

***

Начался долгий путь вверх по течению Авины. День, от темна до темна - в седле, ночь - завернувшись в плащи вокруг костра, давая необходимый отдых лошадям. Сами могли бы ехать сутками - четкое ощущение уходящего сквозь пальцы времени не давало покоя.

Миура каждую свободную минуту не выпускал из рук лей, не расставался с ним даже во сне, и маг, поначалу считавший стремление мальчика блажью, скоро уступил, вспомнив, что они оба зовутся Бардами, а легендарное оружие, которое надо найти - Поющими Клинками. Наверное, не зря...

В конце концов, наступил вечер, когда юноша, сосредоточенно глядя на огонь и избегая встретиться глазами с кем-нибудь из друзей, начал петь. Голос звучал сначала неуверенно и хрипло от волнения, но после нескольких строк окреп, и Ниро с Юном переглянулись - а ведь молодчина парень!

Скажи мне, ветер-брат, что ждет меня за дальними горами?

Ведет меня судьба. Какая твердь сломает сталь клинка?

Куда держу я путь, степной орел с могучими крылами

Не сможет увидать - моя дорога слишком далека.

Далекий этот путь - один на всех, от каждого порога,

И часть его видна, всегда видна из каждого окна,

но выйдешь на него - и поведет тебя твоя Дорога,

Попробуй угадай, куда же заведет тебя она.

Звенит, поет в ушах, дорожный плащ срывает дикий ветер,

Стучат копыта вновь, и искры выбивают из камней.

Мой вольный менестрель! Пусть на вопросы ты мне не ответил,

Под звон твоих баллад короткий день мне кажется длинней.

А я - а я лишь часть прекрасного загадочного мира,

Где льется тихий свет, а рядом с ним клубится мрак и жуть.

Туда ведет меня дорога, но, сверкая горделиво,

Далекая звезда когда-нибудь и мой осветит путь.

– Здорово!
– не удержался единорог, - Дориан мог бы тобой гордиться!

Миура помрачнел:

– Может, у него и не хватило терпения научиться игре, но зато он никогда не был трусом, как его сын!

Ниро подошел и сел рядом:

– Скажи, Ми, что такое трусость? И смелость?

– Бежать с поля боя, где гибнут твои друзья и...
– мальчишка отвернулся, - И где трубит в рог, зовя на подмогу, отец - вот это трусость!

Ниро немного помолчал, обдумывая слова.

– В общем-то, ты прав... Тогда скажи, что значит держать данное обещание - даже если это очень трудно? Жертвовать дорогим, чтобы сделать то, что должен - что значит это? Пожертвовать собой - это конечно, подвиг... Но все-таки это легче, гораздо легче, чем постоянно чувствовать вину за то, что не помог любимому - даже если то, ради чего это сделано, выше. Ты, наверное, мог бы помочь тогда отцу. И он бы не погиб. А может быть, вы бы погибли оба. Но ты пришел бы на его зов, и тебе не за что было бы себя винить.