Башня грифонов
Шрифт:
– Спасли? – Надежда явственно услышала в голосе Максима скептические нотки.
– А как же! – холодно ответила она. – Я всегда успеваю вовремя.
Намек ее был понят, Максим вспомнил, что она спасла его если не от смерти, то от очень неприятного времяпрепровождения. Когда этот ненормальный тип подвесил его на старой фабрике и хотел уже пытать. Вспомнив про это, Максим малость устыдился. И заметил гораздо более вежливо:
– Я бы рад встретиться, но дело в том, что я сейчас очень занят… Работа, знаете ли, отнимает все время…
– Угу, и когда же вы освободитесь? – не отступала Надежда.
– Ну… через неделю или две… Ой, извините, у меня звонок по другой линии! Я вам перезвоню!
– Ну-ну, – сказала Надежда, слушая короткие гудки, – что-то мне подсказывает, что долго ждать буду…
Она допила кофе, расплатилась и уже собралась уходить. И в этот момент ее телефон зазвонил.
– Вы надумали? – обрадовалась Надежда.
– Здравствуйте, – послышался сдавленный женский голос, – здравствуйте, Надежда Николаевна, это… это из салона «Эдем» вас беспокоят. Это Елена.
– «Эдем»? – протянула Надежда. – Так вы же закрылись!
– Ну да, а откуда вы знаете?
– Как это – откуда знаю? Была у вас на днях, а дверь заперта! И охранник сказал, что…
– Да-да, – перебила ее Елена, – так, к сожалению, получилось. И у нас проходит внеплановая проверка, ревизия, подняли все заказы, и получается, что вы остались должны нам двести восемнадцать рублей двадцать копеек.
– Что-о? – Надежда не верила своим ушам. – Я? Вам? Должна?
– Да, ну, сумма небольшая, но…
– Так, – Надежда медленно выпустила воздух сквозь сжатые зубы, чтобы успокоиться, – и это все, что вы хотите мне сказать? Вы только по этому поводу звоните?
– Вы извините, это моя ошибка… я неправильно посчитала…
– Слушайте, ну это уже не лезет ни в какие ворота! – возмутилась Надежда. – Вам что – не передавали, что я заходила?
– Н-нет… кажется… а по какому вопросу?
– О Господи, дай мне силы! – простонала Надежда. – Слушайте, Елена, я не хочу ругаться и оскорблять вас, но нельзя же так работать! Вы мне снова подсунули не те набалдашники на карниз. Эти вообще не наворачиваются.
– Как? – ахнула Елена. – Неужели они от другого карниза?
– Это те были от другого карниза, а эти вообще с другого производства! – рявкнула Надежда. – Понятия не имею, для чего они предназначены! Может быть, для цепи от унитаза, но к моим карнизам они не имеют ни малейшего отношения!
– Ой-ой-ой…
– В общем, так, – сказала Надежда, – приеду и отдам вам то, что должна, только в обмен на набалдашники. И если завтра их не будет, пеняйте на себя, мое терпение лопнет. И никаким сыном-двоечником вы меня больше не разжалобите!
– Он вовсе не двоечник! – обиделась Елена и даже повысила голос. – Он хороший мальчик, с проблемами, конечно, но завуч к нему придирается!
– Переходите к делу, – сухо напомнила Надежда Николаевна, – как вас найти?
– Мы теперь на Большом проспекте Васильевского острова, – затараторила Елена, – значит, угол Пятой линии, там большой магазин цветов, называется «Райский сад»… там еще Макдоналдс рядом…
«Не наврал охранник, точно, “Райский сад”», – подумала Надежда.
– Вы туда зайдете, скажете продавщице, что вам нужны персидские хризантемы, она скажет, куда пройти…
– Поняла, до завтра, – хмуро сказала Надежда и отключилась. И тут же набрала номер Максима.
– Значит, завтра в час дня, в Макдоналдсе на Большом проспекте, – сказала она непререкаемым тоном, – и я вам очень советую прийти на встречу. В противном случае я приму меры. Мне, знаете ли, молодой человек, не двадцать лет, чтобы за вами бегать. И не просто так я вам звоню, вы не забыли, что Михаил Сергеевич умер? Да не просто умер, а отравлен неизвестным ядом, там следствие идет. Так может, он вообще из-за вас погиб?!
– Да я-то при чем? – возмутился Максим.
– Вот и выясним все!
Худощавая женщина в темных очках уже третий час сидела за рулем неприметной темно-серой машины и следила за подъездом.
В ее работе ожидание было главной и самой трудной частью. Настоящий профессионал – это не тот, кто умеет быстро бегать и метко стрелять. Настоящий профессионал – это тот, кто умеет часами ждать, не теряя самообладания и не притупляя внимания. И при этом оставаясь незаметным, оставаясь второстепенной деталью пейзажа. Как-то раз женщине в темных очках пришлось целый день просидеть на скамейке в парке, пока не появился нужный ей человек. И никто ее не замечал – ни случайные прохожие, ни разговорчивые старушки на соседней скамье, ни дворник, подметавший дорожки. Даже голуби и воробьи, клевавшие крошки рядом с ее скамейкой. Даже собаки, которые останавливались возле этой скамейки по своим собачьим делам.
Так что она была готова к долгому ожиданию.
Двери подъезда то и дело открывались, люди входили и выходили, но все это были не те люди – молодые и старые, беззаботные и озабоченные, жизнерадостные и унылые, они не имели никакого отношения к текущему расследованию, и женщина в темных очках пропускала их мимо своего сознания, механически отмечая в долговременной памяти. Если потом ей понадобится восстановить что-то, какую-то деталь сегодняшнего дня – это не составит труда, и она вспомнит и молодую женщину с коляской, и пожилого интеллигента в старомодной шляпе с уныло опущенными полями, и толстую даму среднего пенсионного возраста с истеричной собачкой на поводке.
Фактически, она отдыхала, как компьютер в режиме ожидания.
И вдруг все изменилось.
Дверь подъезда снова открылась, и на пороге появилась обыкновенная, скромно одетая женщина средних лет с живым и заинтересованным взглядом.
Объект Домохозяйка.
Тот самый объект, который неожиданно возник на ее горизонте и крайне усложнил текущее задание.
Самое неприятное в этом объекте была его непредсказуемость.
Эта Домохозяйка играла не по правилам. Она сама была настоящим исключением из правил.