Чтение онлайн

Честно говоря, я в них верю. Жена моя бывшая и мамаша ее особенно — самые настоящие ведьмы. Шучу, конечно, но в ведьм верю. Были, знаете, прецеденты.

— Тук, это я все правильно понял?

— Да, ваша милость… ведьма, спаси меня господи… — Шотландец с испуганным лицом часто крестился. — Видите, она и лошадь уморила. Не хочет на судилище ехать.

— На герб глянь. Откуда стражники?

— Да кто его знает… отсюда не видно. Кажись, из Флеранса… давайте мы их объедем… или вообще в лесу переждем. Мы же перекусить собирались… — Тук говорил шепотом, как будто нас могли услышать.

И видно было, что он действительно боится, только я не понимаю: чего?

— Экий ты трус… ничего не бойся. — Я направил жеребца к повозке. — На меня колдовство не действует, и на тебя, как моего эскудеро, соответственно. Не трясись, по шее дам.

По мере нашего продвижения стали доноситься хулительные вопли.

— …бездельники, сделайте же что-нибудь!.. — вопил монах стражникам.

— А что мы можем сделать? Мы вам, фра Бонифаций, сразу говорили: лошадь не справная, надорванная, помрет по дороге, а вы и слышать не хотели… — бубнили стражники в ответ.

— Вот я на вас жалобу великому инквизитору напишу… — грозился фра Бонифаций.

— Да пишите куда хотите, падре, мы тут при чем?.. Может, это она лошаденку погубила, — вяло отбивались стражники.

— Ничего… вот доберемся до Тулузы… там живо тебе шкуру спустят, отродье диаволово… — перешел монах к ведьме.

— А не хочешь напоследок, монашек, тела женского, горячего попробовать, а? Так я тебе дам… — отвечал приглушенный колпаком язвительный молодой голос. — Воспользуйся, а то рассержусь и вообще мужской силы лишу…

— Изыди, сатана, не вводи во искушение, — забубнил монах, истово крестясь.

— Ага… испугался… Ты потрогай меня за грудь… упругая, красивая; небось каждую ночь прелести женские снятся… А грех сла-а-а-адок, не бойся, монашек…

— Господи, избавь меня от лукавого… — Монах отбежал от возка на десяток шагов, заметил нас и шикнул на стражников, призывая встать.

— Что здесь происходит, святой отец? — как можно равнодушнее поинтересовался я.

— А с кем имею честь разговаривать? — подозрительно уставился на меня маленькими глазками францисканец.

— Я шевалье де Сегюр. Поубавь прыти, францисканец. Тон мне твой дерзостный не нравится, монах; может, научить тебя вежливости? — для порядка рыкнул я.

А то будет тут каждый встречный и поперечный с благородным кабальеро на повышенных тонах беседовать. Непорядок.

— Не грозись, кабальеро! — взвизгнул монах. — По поручению я действую епископа Тулузского. Доставляю ведьму и блудницу Марианну из Флеранса на разбирательство святейшего инквизитора Аквитании, Гаскони и Прованса. Данный случай требует его личного рассмотрения, и ты, кабальеро, должен мне оказать содействие.

— Что ты там лопочешь, жирный хряк? — немного разозлился я оттого, что не знаю, насколько он мне может что-то там указывать.

Интересно, какое отношение ко мне имеют инквизиторы и всякие епископы. Они власть церковная, а я… В общем, непонятно… С инквизицией в любом случае шутки плохи, но и прогибаться под этого борова не хочется. А верещит скотина — как под кастрацию идет.

— Да как ты смеешь, у меня есть грамота… — Монах выхватил из сумки кожаный футляр и случайно ударил им Родена по морде…

Вот ей-богу: я не хотел такого развития событий. Какое мне дело до этого францисканца, стражников и их подопечной ведьмы? Правильно, никакого. Может, она действительно ведьма. Ехал себе и ехал. Тук вон… вообще предлагал свернуть перекусить. А так…

Роден справедливо возмутился, встал на дыбы и лягнул францисканца передними копытами. Представьте себе удар копытом боевого коня весом чуть ли не с тонну. Причем правое копыто угодило монаху точно в лоб.

Я, конечно, мог это предотвратить, но не успел… не великий мастер в верховой езде, во-первых, а во-вторых… не захотел. Больно уж монах противный.

Францисканца откинуло в сторону, шмякнуло об повозку, по которой он и сполз на землю в бессознательном состоянии. Жирное лицо залило кровью. Ведьма как будто увидела, что случилось, и визгливо расхохоталась.

Стражники привстали, но, увидев в руках Тука арбалет, живенько сели на место. Один, видимо старший среди них, даже примирительно поднял руки.

— Вы видели, что оный монах совершил предерзостный поступок, но моя рука его так и не коснулась?.. — поинтересовался я у стражников, положив руку на эфес эспады.

— Видели, ваша милость. Совершенно предерзостный поступок совершил фра Бонифаций. Видно, ведьма ему разум помутила, — с готовностью согласились и даже немного подкорректировали версию события стражники.

— Подтвердите при необходимости? — Я нащупал в мошне три серебряные монеты и кинул их стражникам.

— А как же, ваша милость. Вот вернемся назад в Флеранс и сразу подтвердим, — чуть ли не в пояс поклонился старший.

— Вот и отлично. — Настроение начало понемногу подниматься.

Да и монах остался, вопреки моим опасениям, в живых. Стражники снесли Бонифация с дороги и, оборвав подол его же сутаны, перевязывали ему голову.

Францисканец постанывал, но пока в себя приходить не собирался.

— Кабальеро… кабальеро… подойди… — От неожиданности я чуть не подпрыгнул.

Звала меня ведьма.

— Ваша милость… — предостерегающе прошипел Тук, но я, ведомый непонятной силой, спешился и подошел к клетке.

— Что ты хотела, ведьма?

— Сильный… сильный… могучий мужчина… — прошептала ведьма. — Почему ты не боишься меня?