Беглец
Шрифт:
– К понедельнику надо? – растерянно протянул Семеныч.
– Во вторник встреча со второй стороной. Каким образом проект договора оказался неподписанным?! – с удивлением поинтересовался генеральный директор, который считал Семеныча ответственным сотрудником.
– Честно говоря, – с неменьшим удивлением Семеныч еще раз пролистывал прошитые листы. – Я…
– Срочно оформляй командировку. Сегодня же, – вяло махнул рукой генеральный директор. – Совещание окончено, если вопросов больше нет.
Семеныч собрал бумаги со стола, отдал их секретарю и прошел в свой кабинет, будучи немало озадаченным, поскольку точно помнил, как главный инженер подписал проект вчера. Семеныч даже вспомнил, как тот щелкнул автоматической ручкой и размашисто расписался, а после отодвинул пакет документов и пристегнул ручку к записной книжке. С тех пор как появилась Она, уезжать в командировки Семеныч избегал всеми правдами и неправдами. Если раньше рабочие встречи в чужом городе по окончании сулили массу приятных «нерабочих» моментов, то сейчас отъезды не приносили никаких ощущений, кроме раздражения и усталости от перелетов.
– Вылет ночью, – проговорила секретарь в трубку рабочего телефона. Обратно в понедельник на рассвете. Машина внизу. Отель… – Семеныч торопливо убрал в сумку запечатанный пакет документов, зарядку от айпада и телефона. Выключил компьютер.
После регистрации на рейс он с тоской бродил по зданию аэропорта, бездумно глядя на толпы ожидаюших вылета: семьи с детьми, пожилые и молодые пары, веселые шумные компании.
«Так и не ответила, – с грустью подумал о Ней. – Ни разу не ответила. Обиделась? Разозлилась? Или думать обо мне уже и забыла…»
– Вам помочь? – рядом возникла девушка, продавец-консультант. Семеныч обнаружил себя около витрины с ювелирными украшениями.
– Нет, спасибо, – ответил он, но не отошел. Женские кольца были разные: с вычурными орнаментами, с разноцветными крупными выступающими камнями, с ответвлениями в виде различных узоров, широкие и массивные, узкие и витиеватые. Одно в центре отличалось от всех: нежная полоска из семи ровных сверкающих бриллиантов на золотом ободке. Это кольцо отливало невинностью и классической чистотой среди многообразия украшений.
Семеныч побрел дальше: алкогольная продукция, табачные изделия, ремни, косметика, духи – все сливалось в однообразную череду. Проходя мимо кассы, Семеныч неожиданно остановился:
– Я хочу купить то колечко, – показал он на витрину.
– Какое? – встрепенулась продавец.
– Вот это.
– Оно, к сожалению, единственное. Размер знаете? Могу порекомендовать другие. Сейчас модные тенденции…
– Я беру это, – ответил он.
Семеныч нашел номер своего выхода на посадку и присел рядом, вертя в руках коробочку с кольцом. Убрав ее в карман, он достал айпад и вышел в интернет. Ни одного письма от Нее так и не было. Семеныч не знал, читала ли Она его письма, получала ли Она их.
«Я улетаю по делам. Необъяснимым способом документы оказались не подписаны главным инженером. Я не знаю, по какой причине… Ты не отвечаешь мне. Пишу последнее сообщение. Нет смысла обращаться к пустоте. Через два-три дня буду снова в Москве. Надеюсь, у… Тебя все хорошо».
Семеныч выключил айпад.
– Небо черное. Гроза… Дальность видимости плохая. Наша категория может не попадать под эксплуатационный минимум. Надеюсь, погодные условия за время полета выправятся, иначе не разрешат посадку.
– Главное, чтобы посадка была не на том свете… – услышал Семеныч обрывок разговора, проходящих мимо него двух людей в летной форме.
«А хоть бы и на том, – невольно подумалось Семенычу. – Сколько людей живет в мире, и хоть бы один внятно мне смог бы объяснить, зачем это нужно. А главное, кому».
Посадку разрешили не сразу. Снижение прошло не совсем замечательно. Пилоты с трудом справлялись с управлением.
В салоне стоял шум. Кто-то молился вслух, кого-то тошнило, кто-то из детей кричал и плакал. Голос командира корабля призывал к выдержке и спокойствию. Стюарты напряженно следили за действиями паникующих пассажиров, не разрешая им отстегивать ремни и дергать отсеки с кислородными масками.
Колебания самолета в вихревых потоках ветра были слишком сильные, в иллюминаторы были отчетливо видны вспышки молний. Воздушное судно кренилось то на одну сторону, то резко падало, выравниваясь…
Под гул салона Семеныч отстраненно раздумывал о том, сразу ли он умрет, если самолет вдруг разобьется.
Но тут шасси ощутимо брякнулись о землю, и раздался долгожданный дружный хор аплодисментов…
Семеныч огляделся в поисках стоянки такси. Вытащил записку с названием отеля и, пригнув голову от моросящей серости дождя, поспешил к желтым автомобилям.
Водитель, прочтя название и адрес на листке бумаги, согласно закивал. Семеныч нырнул на заднее сиденье, намереваясь подремать в дороге. Но таксист оказался разговорчивым. Он поначалу пытался беседовать на ломаном английском и, судя по интонации, о чем-то спрашивал Семеныча. Видя, что Семеныч безучастно и неохотно мотает головой, водитель наконец замолчал.
До города было километров сорок. Непогода в виде монотонного дождя, глухих раскатов грома и скупых вспышек молний сосредоточилась в огромной туче, расползшейся по небу. Облачная масса неохотно перемещалась из города.
– Окей, окей, – показывал водитель в сторону города, над которым начинало проясняться.
Семеныч пожал плечами: такие погодные условия были совсем не редкостью для Москвы. Поэтому он откинул голову назад, равнодушно глядя вперед на синхронный ход дворников и не обращая внимания на периодическое бормотание водителя. Дождь постепенно ослабевал, и вскоре прекратился. Улицы были по-утреннему пустыми. Пасмурное небо еще скрывало собой восходящее солнце.
Семеныч, глядя в окно, вспомнил похожую дорогу.