Беглец
Шрифт:
Тела, как назло, попадались такие, что Первому становилось еще печальнее: беспокойные, алчные, жадные, недобрые, раздражительные – материальные оболочки духа, находящегося в человеке, вызывали стойкое отвращение, и уж никак не желание вливаться в эту грязь.
«Почему же Катенок сказала, что Мика ушел в людей? Я не вижу в них любви, нет в них Мики. Маленькие отблески, и то, похожие больше на привязанность, на зависимость от кого-то или чего-то, или жажду обладания. Странно. Наверное, позже ростки превратятся во что-то большее. Новые эгрегоры больше не образовываются. Чувства съедают людей…».
Первый торопливо просматривал каждого человека на предмет будущего места обитания и отбрасывал, как гнилой огрызок. Хорошие места оказывались уже занятыми.
Мир эгрегоров таял на глазах. Все эгрегоры, напуганные скорой кончиной, торопливо спускались вниз от безысходности.
«Неудивительно, что ни Ей, ни Семенычу никогда не хотелось жить. А я еще смеялся со Вторым, что это самые депрессивные и апатичные личности на земле. Не самые. Если я попаду туда, то буду умирать постепенно и крайне болезненно. Сгнивать и разлагаться. И мечтать о полной смерти себя. Какая скука там, все время не существовать, а обеспечивать условия для существования. А жить когда?», – Первый с тоской думал о том, во что ему предстоит превратиться в скором будущем.
Суббота
– Я подпишу документы и вернусь, – сказал Семеныч, натягивая брюки.
– Ты собираешься ходить в костюме здесь? – Она выбралась из-под одеяла.
– У меня нет больше вещей, я не отдыхать приехал. Можно сходить, купить шорты и сланцы. Я все равно ненадолго.
– Насколько?
– В воскресенье ночью самолет, – видя, как Она расстроилась, добавил: – В понедельник на рассвете. Два дня наших. Я подпишу документы и буду весь твой.
– Два дня, – с горечью воскликнула Она. – Каких-то несчастных два дня. Да что за жизнь такая!
«Несчастных… – в голове Семеныча это слово сначала отпечаталось, а затем каскадом повторилось несколько раз Ее голосом. – Несчастных… Несчастных два дня…»
– Подожди меня, – продолжила Она. – Я схожу к себе, переоденусь. И Ленке скажу, что с тобой буду. И возьму себе на смену несколько вещей, чтобы не бегать туда-сюда. Ладно?
Закрывая дверь, Семеныч обратил внимание, что Она удивленно уставилась в сторону заканчивающегося коридора.
– Здесь был проход. На третий этаж, – растерянно проговорила Она и прошла несколько метров в сторону конца коридора. Но кроме стены с закрытыми дверьми четырех номеров, ничего не было. Семеныч растерянно наблюдал, как Она несчастным взглядом сканирует стену. – Тупик. Но здесь был проход на лестницу!
Она подергала ручки дверей номеров.
– Ты что? – остановил Ее Семеныч. – Совсем, что ли?
– Здесь был проход!
– Может, он был в другом крыле? В другом корпусе? – предположил он.
– Он был здесь!!! – закричала Она. – В конце коридора лестница вела на третий этаж. Выше располагался еще один номер. А теперь здесь стена!
– Не кричи! – Семеныч озадаченно потер шею. – Скажи, почему утром ты шла по проезжей части дороги?
– Там не было тротуара, – пожала Она плечами. – Машин немного было. Объехали, ничего страшного.
– А куда ты шла? – осторожно поинтересовался Семеныч.
– Никуда я шла! – в отчаянии смотрела Она на стену в конце коридора. Она подошла ближе и еще раз потрогала стену рукой. – Не понятно, что ли?
– Понятно, – ответил Семеныч. – Предельно понятно. Долго мы здесь стоять будем? Ну нет тут прохода!!! Ты что-то перепутала.
– Я ничего не перепутала. Здесь был проход. Еще вечером и сегодня утром был! Нам туда надо.
– Зачем? – Семеныч совсем перестал что-либо понимать.
– Я хотела тебя кое с кем познакомить. Показать кое-кого…
– Так расскажи. Ты с кем-то познакомилась?
– Так – ты мне не поверишь!!! – рассердилась Она. Семеныч внимательно смотрел Ей в глаза, ища в них признаки помешательства или непрошедшего опьянения.
– Я поверю тебе, – спокойно кивнул он. – Поверю.
– Не поверишь! – безнадежно махнула Она рукой. – Ладно, пойдем. Надо вернуться на яхту, где все это началось. Может, тогда проход появится и лестница. И он.
Семеныч молча зашагал за Ней, не задавая больше вопросов. Странность Ее поведения ему не понравилась: мало того, что Она не смогла объяснить, куда и зачем шла на рассвете по проезжей части под дождем, так еще и упорно утверждает, что в глухой стене утром был проход.
«Какую еще яхту? Чувствую, отдых у Нее был бурным. Не принимала ли она тут наркотики? – раздумывал он, пока они шли по длинному коридору. – На курорте расслабляются всякие люди, не исключено, что и делятся своим средством расслабления».
– Я узнаю, в каком номере наш инженер и поднимусь к нему. Если его там нет, я спущусь на завтрак и поищу его в столовой. Ты идешь переодеваться и ждешь меня в своем номере. – Семеныч говорил четко, точно остерегаясь, что Она его не поймет. – Проводить тебя?
– Сама дойду, – недоуменно пожала Она плечами. – Ты быстро?
– Моментально. Меня дождись, потом вместе позавтракаем. Ты меня поняла?
– Да, – теперь Она взглянула на него с некоторой подозрительностью. – Я буду ждать тебя у себя в номере. Ты какой-то странный.
– Не более, чем ты, – Семеныч вызвал Ей лифт и направился к администратору.
Главный инженер остановился в другом корпусе. Семенычу пришлось обойти огромный бассейн и пересечь несколько запутанных входов-выходов из холла в холл. Он торопился, ему не терпелось вернуться к Ней, чтобы удостовериться, что с Ней все в порядке.
«Даже, если Она тут что-то и принимала. Я буду здесь два дня, и Она придет в себя. Надо спросить, когда они улетают обратно. Вот не умеет Она отдыхать по-человечески!» – Семеныч постучал и подергал ручку. Дверь открылась. Прикрыв ее, Семеныч постучал еще раз и, не дождавшись ответа, открыл.
Стандартный номер на двоих: панель телевизора на стене, большая кровать, тахта в углу, пара кресел, платяной шкаф, дверь в ванную, ковер на полу…
Мужчина, в котором Семеныч узнал главного инженера, лежа на полу, беззвучно корчился в конвульсиях. Его побледневшее лицо исказила гримаса боли, а руки неправильно и безобразно выгибались в суставах, в спазме прижавшись к толстому животу. Семеныч кинулся к телефону, судорожно открывал ящики тумбочки в поисках номера администрации или других экстренных номеров.