Чтение онлайн

— Логалогалогалогалогалогалог! Вперед! Землеройки преодолели мертвое пространство, в воздухе свистели их рапиры. Лог-а-Лог, захваченный азартом битвы, оставил далеко позади Фенно, за которым еще недавно собирался следить и который так удачно споткнулся и отстал. Храбрый капитан допустил ошибку, и трус тотчас воспользовался ею. Подпрыгнув, он метнул свою рапиру, как копье, прямо в незащищенную спину капитана.

Лог-а-Лог сделал еще несколько шагов и упал, землеройки промчались мимо, не заметив его. Внезапно Фенно испугался содеянного. Он повернулся и бросился в глубину леса.

А в это время Командор добежал до главных ворот аббатства и закричал: — Открывайте! Малыш с нами! Скорее! Крегга ранена! Батти и Ореховому Крылышку потребовалось насколько секунд, чтобы поднять тяжелый засов, затем ворота распахнулись. Командор впихнул Креггу с малышом внутрь и оскалил зубы в усмешке, сказав на прощание:

— Позаботьтесь о них! Я возвращаюсь обратно! Моккан знал, что они численно превосходят противника. Он выкрикнул приказ:

— Предак! Пришпиль их стрелами к воротам! Гель-тор! Нападай на этих белок, чтоб они не пришли другим на помощь! Зирал, возьми еще крыс, захватите зайца и его команду!

Сам же Моккан, размахивая топором, пробирался к воротам, собираясь отомстить рэдволльцам, попытка которых отстоять аббатство провалилась.

Водяная крыса Билу стоял на газоне позади Рэдволльского аббатства, он смотрел на маленькое окошко спальни. Чуть ниже его из стены выступала голова горгульи, высеченная из камня. Билу снял с пояса веревку с маленьким трехлапым якорем на конце. Крыса несколько раз замахнулась, примериваясь, потом веревка описала круг над ее головой и взвилась вверх. Якорь с металлическим клацаньем вцепился в горгулью. Билу несколько секунд постоял, прислушиваясь, однако ничего не происходило, никто не поднял тревоги, не выбежал посмотреть, что происходит, и он осторожно полез наверх. Добравшись до окошка, он намазал стекло густой пастой из смеси меда, воска и глины и аккуратно разбил его. Потом он еще подождал, но опять никто не вышел. Тогда Билу скинул осколки вниз, на траву, и она заблестели при свете луны, как драгоценные камни. Минуту спустя Билу уже был в аббатстве.

Дипплер сидел в большом кресле, в котором обычно сидели аббаты или аббатисы Рэдволла. Землеройка положил обе лапы на стол (чего, разумеется, никогда и никому в аббатстве делать не разрешалось) и откинулся на спинку кресла.

— Интересно, как там дела у наших?

Позднецвет набрал полный шлем орехов и теперь колол их древком короткого копья на каменном полу. Он посмотрел на друга и подмигнул:

— Могу поспорить, эти Белолисы и их приспешники уже пожалели, что захватили Шалопая. Наши звери покажут им, где раки зимуют! Правда, Песенка?

Белочка стояла перед гобеленом, изображающим Мартина Воителя.

— Конечно, эти звери получат хороший урок, который никогда не забудут. С такими воинами, как наши с тобой отцы и Командор, мы не можем проиграть. Ты только посмотри на портрет Мартина. Он наверняка мог бы справиться с ними одной лапой!

Позднецвет отложил копье.

— Никто не мог победить Мартина. А ты знаешь, что его меч лежит в комнате Крегги? Смешно, правда? Старшие говорят, что Мартин часто является во сне рэдволльцам, чтобы дать совет или предупредить об опасности. Интересно, почему он сейчас не появился?

Дипплер безуспешно пытался выпрямить заржавевшее звено своей кольчуги.

— Я думаю, Мартин считает, что мы и сами справимся. Не забудьте, то помимо ваших отцов там еще мой капитан — Лог-a-Лог и землеройки, которые умеют сражаться. Что это?

Песенка отвернулась от гобелена.

— Что там такое, Дип?

— Вы слышали шум?

Позднецвет отправил в рот еще один орех.

— Нет. А на что это было похоже? Дипплер выбрался из кресла.

— Что-то как будто звякнуло.

Песенка стащила у Позднецвета горсть очищенных орехов.

— Ха-ха-ха! Да это же твои доспехи! Ты шевелишься, а они бренчат и звякают. Понял, недотепа?

Билу прошмыгнул мимо троих друзей в северную часть Большого зала, скрываясь в тени стены. Дойдя до двери, он на секунду остановился. Песенка и ее друзья сидели к нему спиной, но нападать на них не имело смысла. Вытащив из кармана маленький пузырек масла, он смазал им дверные петли, засов и даже болты, потом еще подождал, прислушиваясь к хихиканью и болтовне сидящих посреди зала юнцов, и отпер дверь. Билу задержал дыхание и медленно открыл дверь, впуская двух Белолисов — Эскрода и Вэннану с крысой Даклом. Билу приложил лапу к губам, призывая к молчанию, и указал на оставленных охранять аббатство приятелей. Дакл кивнул, но ни Эскрод, ни Вэннана не обратили на него ни малейшего внимания, они смотрели только на гобелен на западной стене.

Отец Батти осмотрел порезы на лапах Крегги, она получила их, когда отбивалась от вооруженных копьями крыс. Он промыл порезы и перевязал их.

— А теперь посидите тихонько у меня. Думаю, нет особой надобности в вашем присутствии на поле боя.

Ореховое Крылышко вытащил Шалопая из занавески, в которую его завернули, чтобы не поранить, и уложил в кресло, где тот теперь сладко похрапывал.

— Хмм, мм. Должно быть, его напоили отваром мать-и-мачехи с валерианой. Он еще несколько часов будет спать. Мм, ужасно! Похоже, наша барсучиха лишилась уха.

Отец Батти взглянул и шумно вздохнул:

— Точно! А еще, взгляни, возле самой шеи торчит стрела! Крегга, неужели вы ничего не чувствуете?

Растянувшись на кушетке, барсучиха фыркнула:

— Я ничего не ощущаю. Когда-то давно, когда я еще видела, меня звали Красноглазой Креггой, потому что в битве я впадала в такую ярость, что глаза у меня краснели, я ничего не чувствовала и только сражалась. Таких зверей еще называют «берсерками». Почти все барсуки такие.

Отец Батти с беспокойством покачал головой:

— Придется мне сходить в аббатство. У сестры Тернолисты насушены травы, которые заживляют раны, да и повязку надо сменить. Сидите здесь и никуда не уходите!

Ореховое Крылышко выбрался из привратницкой, тихонько бормоча:

— Я сам туда отправлюсь. Хмм, мм, надо же немного поразмять крылья. Оставайся здесь, Батти, на случай если наши звери будут возвращаться и нужно будет открыть ворота. Я быстро!

Старая сова неловко подпрыгнула и взлетела. Ореховое Крылышко летел тяжело, иногда снижаясь чуть ли не до земли, так что его крылья задевали верхушки травы. В ночной тишине из-за стены до него доносились звуки битвы. Как ни странно, дверь в аббатство оказалась открытой, он влетел и тут же врезался в спины Билу и Дакла. Щурясь на свет факелов и свечей, он спросил: