Чтение онлайн

– В бунт?

– Во все.

– Вы имеете в виду Восток и Запад, отца и сына?

– Да, – подтвердил Ободе.

Адъютант покачал головой:

– Все лони – в горах, там они и останутся навсегда. Нам нечего бояться этих трусливых горных бродяг. Особенно теперь, когда вы начали подкидывать им места в правительстве. Нет, они никогда уже больше не поднимутся. Можно не бояться.

Генерал Ободе на минуту задумался.

– Возьми еще десять тысяч долларов в министерстве финансов и положи на мой счет в швейцарском банке, – сказал он.

А в это время по равнине Бусати, в сторону гор продвигался тяжело нагруженный караван. Покачивающиеся на плечах четырнадцати солдат сундуки отбрасывали своими лакированными боками яркие солнечные блики.

Впереди вышагивали Мастер Синанджу и Римо. Римо был зол как черт.

– Ты – двуличный сукин сын, – сказал он.

– Договор есть договор, – отвечал Чиун. – Невыполненный давний договор всегда имеет преимущество перед тем, что заключен недавно. Это справедливо.

– Ты говоришь о договоре, которому больше двух тысяч лет. Дом Синанджу тогда даже не существовал.

– Обзывание, равно как и несколько лет туда или сюда, не аннулирует договора.

– Да эта штука относится еще к дохристовой эпохе! Несколько лет. Какие же это несколько лет?

– Это ты ведешь отсчет со времен Христа, а не Дома Синанджу. У нас невыполненный договор, причем оплаченный вперед, понимаешь, оплаченный полностью. Это был год Овена. Или год Крысы?

– Наверное, год двуличного сукина сына.

– Неважно. Но, помню, где-то в одном из ваших 50-х или 60-х Дом Синанджу согласился тренировать что-то такое, что нам приволокли прямо с улицы – это временная замена настоящего убийцы…

– Да сгорит твой портрет этого актеришки – Реда Рекса – вместе с его автографом! – воскликнул Римо в сердцах.

Чиун оглянулся на свои сундуки и сказал что-то одному из солдат на языке, который, как потом объяснил Чиун, был одним из диалектов языка лони. По его тону Римо догадался: Чиун напоминал солдатам, что в сундуках ценные вещи, возможно, что в первом сундуке – портрет главного героя сериала «Пока Земля вертится», Реда Рекса, и что в случае опасности надо будет прежде всего спасать этот сундук.

Римо был потрясен, когда впервые услышал, как Чиун говорит на языке лони. Он думал, что Мастер Синанджу знал только китайский, японский, корейский и немножко английский.

Однако, подходя к аэропорту, в который они направились, оставив генерала Батлера в джипе, Чиун жестом велел Римо помалкивать.

Когда они выбрались из батлеровского джипа, Римо хотел немедленно вернуться назад в город, чтобы завершить дело с этим белым домом за железными воротами. Но Чиун потребовал, чтобы они отправились в аэропорт и забрали там багаж. При этом он категорически отказался обсуждать это, или пойти на компромисс. Ему нужен его багаж, сказал он Римо.

Они и не знали, что оказались в аэропорту буквально через несколько минут после того, как самолет Батлера поднялся в воздух. Солдаты приписанного к аэропорту подразделения праздно шатались по залу.

– Я спрошу у них на языке Империи Лони где наш багаж, – сказал Чиун.

– Лони? Это же племя, Чиун. Какой у них язык?

– Нет, это – великое царство великой добродетели, – возразил Чиун. Римо расценил это так: когда они нанимали убийц – ассасинов, то всегда вовремя оплачивали их услуги. Что еще мог подразумевать Чиун под словом «добродетель»?

– Ну, хорошо, давай получим багаж, и сразу же в город. У меня там масса дел.

Чиун молча поднял вверх свой длинный костлявый палец. В его ногте, как в серебре, отразились переливающиеся огни мигалок на крышах полицейских машин. Чиун обратился к одному из солдат на языке, который показался Римо языком Суахили – основным языком, на котором говорили к Бусати.

– Они не будут с тобой разговаривать, Чиун. Мы ведь иностранцы.

– Говори только за себя, ты, белый человек, – сказал Мастер Синанджу.

Римо скрестил на груди руки и стал терпеливо ждать, когда какой-нибудь солдат, к которому обратится Чиун, нацелит ему в грудь свою винтовку. «Пусть сам выкручивается», – думал Римо. Может, будет какой брачок в его ударе. Хотелось бы на это взглянуть, хотя он, Римо, и не собирается наблюдать за всеми событиями со стороны.

Сначала Чиун сказал что-то на диалекте лони, потом перевел Римо, о чем у них там шла речь.

«Я – Мастер Синанджу, а это – Римо, который хоть и белый, но близок мне. (Я говорю им „близок“, Римо, потому что им не нравится твое неуважительное отношение к моим словам.) Я хотел бы поговорить с вашим королем о своем долге как Мастер Синанджу».

Я уверен, Римо, они знают о нем, об этом, наверное, много говорится в их деревнях и храмах, о том, что Мастер Синанджу все еще не вернул свой долг.

Тем временем двое солдат продолжали о чем-то горячо спорить между собой. Римо улыбнулся.

– Неужели ты, папочка, думаешь, что два солдата-африканца вспомнят столетней давности обязательство какого-то иностранного наемника?

– Сколько бы ты ни старался, Римо, тебе не понять сути Синанджу. Лони высоко ценят услуги Дома Синанджу, не то что китайские императоры и паршивые американцы.

Римо покачал головой. Если уж Чиун начал говорить о славе Синанджу, то с ним лучше не спорить. Во всем мире о Доме Синанджу слышали от силы пять человек, да и то, четверо из них – агенты разведки, а пятый – какой-нибудь замшелый историк. Но если послушать Чиуна, то Синанджу величественнее Римской Империи.

Чиун пробормотал что-то еще, и солдаты явно смешались. Они жестом предложили Чиуну и Римо следовать за ними.

– Сейчас ты увидишь, как достойные люди относятся к Мастеру Синанджу, – с гордостью прошептал Чиун. – Есть еще люди, которые достаточно культурны, чтобы отличить настоящего ассасина от, как ты его называешь, убийцы. Вот увидишь!