Чтение онлайн

При этих словах ей окончательно расхотелось насмешничать, и она выдернула руку, все еще не веря его словам.

— Это абсурд!

— Мне дали понять, что Конрад говорил вам об этом. — Его глаза стали еще темнее, в них снова появилось нечто опасное, словно он о чем-то умалчивал. — Я купил этот дом у вашего отца всего три месяца назад.

Все закружилось у нее перед глазами, и она покачнулась. Уверенность, которая звучала в его голосе, показалась ей невыносимой.

Но она тут же взяла себя в руки.

— Это смешно! Это не его дом, и он не может его продать.

— К сожалению, это был его дом.

— Мой! — В голосе ее зазвучал панический страх.

— Но он записан на него. Договор…

— Да! — закричала она, оборвав его. — Да, дом записан на него, но только потому, что я в восемнадцать лет подписала тот дурацкий документ, где я давала ему право вести мои дела. — В то время ей казалось, что это небольшая цена за обретенную ею свободу. Небольшая цена за то, чтобы ей разрешили уехать из Бостона и посещать Лейпцигскую консерваторию. Она ведь была уверена, что отец ни в коем случае не продаст ее дом.

«Успокойся!» — мысленно приказала она себе. — Но как бы то ни было, отец в течение многих лет не делал никаких попыток вмешаться в мою жизнь. — Она постепенно успокаивалась. — Это, конечно, недоразумение. Как только я найду отца, мы с ним все выясним.

Она засмеялась и внезапно почувствовала облегчение. Не раздумывая, она протянула руку, чтобы похлопать его по плечу. Его взгляд мгновенно обратился на ее пальцы, лежащие на его темном пиджаке, и она могла бы поклясться, что по телу его пробежала дрожь, словно этот невозмутимый человек хотел бы избежать ее прикосновений. Внезапно она подумала: как это будет, если она сплетет пальцы с его пальцами? Если крепко сожмет их? Если Грейсон обхватит ее руками, как делал это, когда они были детьми? С застенчивым щебетанием она отняла руку.

— Обещаю, если действительно произошла какая-то ошибка и деньги перешли из рук в руки, я прослежу, чтобы отец вернул вам все до пенни.

Его гибкое тело пантеры неподвижно застыло. Он поднял голову и впился в нее холодным оценивающим взглядом, словно пытался проникнуть в ее мысли. Ему всегда слишком хорошо удавалось читать ее мысли, как будто он заглядывал ей прямо в душу. Она с трудом подавила желание закрыть глаза.

— Деньги меня не волнуют.

— Ну и хорошо. Значит, не будет никаких проблем. А сейчас мы очень устали. Все за мной. — Чем скорее она избавится от него, тем лучше. Трепет и эмоции, заглядывание в душу? Видит Бог, для этого ей нужно снова стать восьмилетней девочкой, доверчивой и романтичной, верящей в рыцарей в сверкающих доспехах.

Но мир вовсе не романтичен. И разумеется, не существует никаких рыцарей ни в каких доспехах.

Путешественники направились к лестнице.

— Софи, — произнес он, и слово прозвучало как спокойная команда.

Она обернулась, остановившись у подножия лестницы. Его мрачное лицо, казалось, помрачнело еще больше.

— Да? — оглянулась она.

— Вы не можете оставаться здесь. — Слова его раскатились по холлу, и сердце у нее екнуло, Идти им было некуда, и денег заплатить за жилье у нее нет.

— Почему же?

Этот вопрос застал его врасплох. Некоторое время он смотрел на нее, этот смелый, властный человек, и в его красивом лице проявилось что-то жесткое и отрешенное. Казалось, он ведет бой с самим собой.

— Ну, скажем так — неприлично незамужней женщине спать в доме холостяка, — спокойно ответил он.

Медленная улыбка растянула губы Софи, ее равновесие наконец-то полностью восстановилось. Она вернулась, вызывающе пробежала кончиками пальцев по его рукаву, не обращая внимания на то, как вспыхнули его глаза.

— Значит, это правда. Вы действительно превратились в ходячую викторианскую добродетель.

На мгновение на лице его отразилось удивление, а потом он нахмурился. В воздухе потрескивало напряжение, и поскольку Софи стояла совсем рядом с ним, она чувствовала глубокий запах сандалового дерева.

— Увы, — продолжала она, отступая с такой быстротой, с какой только можно было, чтобы он не подумал, что она спасается бегством, — я не очень беспокоюсь о своей репутации. Но если вы беспокоитесь о своей, то отель «Вандом» не слишком далеко отсюда. Не сомневаюсь, что вам предоставят там вполне подходящую комнату.

Грейсон стукнул медным молотком в массивную входную дверь роскошного особняка, выстроенного из известняка и мрамора. Улица была пустынна, и газовые фонари составляли его единственное общество. Было поздно, слишком поздно для визита. Но Грейсон не собирался ждать до утра, чтобы встретиться с Конрадом Уэнтуортом.

В нетерпении он опять стукнул молотком и принялся ходить взад — вперед по террасе из серых плит, пока не услышал внутри чьи-то шаги. Наконец дверь со скрипом приоткрылась.

Реймонд, старый дворецкий Уэнтуорта, выглянул в щель.

Лицо у него было помятое от сна, брюки и жилет надеты второпях, он поднял вверх свечу в подсвечнике, и она бросала слабый круг света на крыльцо.

— Мистер Хоторн, — удивленно проговорил дворецкий.

— Мне нужно видеть вашего хозяина.

Реймонд запнулся, отступил, дверь открылась шире.

— Но мистер Уэнтуорт лег спать.

— Тогда скажите ему, чтобы он проснулся. — Дворецкий явно не знал, что делать в такой ситуации, но когда Грейсон вошел в дом, он не посмел остановить его.

Стуча каблуками по мраморным плитам, Грейсон прошел мимо двух инкрустированных драгоценными камнями львов, которые украшали огромный холл. В отличие от большинства бостонцев Конрад Уэнтуорт не желал скрывать свое богатство.

Богатство? Если бы Конрад покупал поменьше драгоценностей для украшения дома и своей жены, они не оказались бы в таком положении.

Грейсон был очень рад, что узнал о желании Конрада продать «Белый лебедь» прежде, чем он перешел к кому-то еще. Хотя из-за этого теперь они попали в двусмысленное положение.