Чтение онлайн

Обними же, читатель, горячо любимую жену и возблагодари господа за то, что вы с ней родились свободными людьми! После двадцатилетней разлуки я отыскал свою жену, ещё в расцвете красоты, выставленной на продажу на невольничьем рынке! Но даже и здесь, среди этой бездны унижения и горя, она сохранила спокойствие и самообладание и своим поведением, казалось, сдерживала всю эту толпу праздных развратников, грубых спекулянтов и завзятых охотников до живого товара, которые с неприкрытой грубостью разглядывали всех выставленных напоказ женщин и задавали им колкие и оскорбительные вопросы.

Но в эту ми-нуту ещё нельзя было думать о том, чтобы отдаться порыву чувств. Надо было действовать. Собрав все свои силы, я стал быстро соображать, как мне лучше всего поступить. Одно было ясно: не следовало привлекать к себе внимания Касси. Она, конечно, сразу бы узнала меня, как и я узнал её, а такое многолюдное и печальное место мало подходило для нашей первой встречи, которая для Касси должна была быть ещё большей неожиданностью, чем для меня. Последствия такой сцены на глазах у присутствующих трудно было даже предвидеть.

Не зная, на что решиться, я окинул растерянным взглядом помещение, в котором находился. И вдруг, не знаю уж провидение или судьба пришли мне на помощь, но только я увидел моего недавнего знакомого — мистера Джона Колтера собственной персоной, который, прохаживаясь по аукционному залу, останавливался то перед одной группой невольников, то перед другой, с особенным вниманием разглядывая выставленных женщин — и всё это с видом знатока и любителя, умеющего в точности оценить качество каждого «экземпляра».

Его взгляд встретился с моим, и он подошёл ко мне и спросил, чем кончилась моя поездка по штату Миссисипи и каким образом я попал сюда.

— Я очень беспокоился, — прибавил он совсем тихо, — когда прочёл обо всех этих казнях в Виксбурге, я боялся, что подверг вас большой опасности. Я с радостью вижу, что вы умеете выпутываться из трудных положений. Да, здесь, на юго-западе, необходимо иметь и клюв и когти!

— Мы встретились очень кстати, — проговорил я. — Я нашёл её… она здесь!

— Здесь? — воскликнул он. — Чёрт возьми! Где же? Она выставлена на продажу? Вы её купили?

Я указал ему на Касси, стоящую среди других женщин. Глаза её были опущены; должно быть, она задумалась.

Колтер гордился своей памятью и уверял, что никогда не забывает лицо, которое видел хоть раз в жизни. Но разве его память в этом случае могла сравниться с моей? Внимательно приглядевшись к женщине, на которую я ему указывал, он согласился с тем, что я, пожалуй, прав. Всё же, чтобы окончательно убедиться в том, что мы оба не ошибаемся, он подошёл к ней и, окликнув её по имени, напомнил ей об Августе, о тамошней тюрьме для невольников и после короткого разговора пришёл уже к твёрдому заключению, что это — та самая женщина, из-за продажи которой он поссорился с Гуджем, а следовательно, та самая Касси, которую я так долго искал.

Колтер спросил у неё, почему она здесь и назначена ли она к продаже. Касси ответила, что её действительно привели сюда с тем, чтобы продать, но что она свободна и продавать её никто не вправе. Последний её хозяин, некий мистер Кертис, уже много лет тому назад подписал акт об её освобождении, но он умер, и теперь какие-то люди, выдающие себя за его наследников, отправили её на продажу.

Колтер пообещал Касси разобраться в этом спорном деле и помочь ей. Она горячо поблагодарила его, добавив, что у неё было предчувствие, что в последнюю минуту небо пошлёт ей помощь.

Колтер поспешил сообщить мне о положении вещей. Пока мы обсуждали с ним, что сейчас надо предпринять, аукционист закончил распродажу мужчин и занялся группой женщин, в которую входила и Касси.

Первой была выставлена на продажу красивая, хорошо сложенная, опрятно одетая молодая негритянка. Пёстрый платок, повязанный в виде тюрбана вокруг её головы, красиво оттенял её кроткое лицо. Хотя она сама казалась совсем ещё юной, на руках у неё был улыбающийся ребёнок; она нежно его ласкала. Ребёнку было месяцев семь или восемь. Он был очень наряден, и кожа у него была гораздо более светлая, чем у матери.

— Джемайма! — провозгласил аукционист. — Первосортная камеристка. Подними голову, милая моя, чтобы эти джентльмены могли лучше разглядеть тебя. Выросла в одном из лучших домов Виргинии! Отличная швея! — продолжал он, заглядывая в лежащий перед ним листок, в котором был переименован и подробно описан весь его товар. — Возраст — пятнадцать лет! Ручаемся, что крепкая и здоровая во всех отношениях!

— Вы продаёте её вместе с этим чертёнком? — спросил худой косоглазый субъект с жестоким выражением лица.

— Вы ведь знаете, что закон воспрещает поступать иначе, — ответил аукционист, подмигивая ему. — Тот, кто купит девушку, если захочет, имеет право взять себе и ребёнка по обычной цене, то есть по доллару за фунт веса. Цена везде одна. Вам это так же хорошо известно, как мне, старина! Не первый день ведь вы этим делом занимаетесь!

Собравшиеся расхохотались, весело подшучивая над косоглазым. Последний, кстати сказать, даже и не замечал этого. Аукционист знаком пояснил ему, что ребёнок будет продан отдельно от матери, если купивший мать не пожелает приобрести его. Всё стихло. Торги продолжались.

— Только триста долларов! — вопил аукционист. — Только триста долларов за эту отличную камеристку и швею! Выросла и воспитывалась в одном из лучших семейств Виргинии! Никаких пороков! Продаётся только потому, что господа нуждаются в деньгах!

— В этих лучших виргинских семьях так принято, — произнёс чей-то голос. — Они съедают своих негров.

— Полная гарантия! — продолжал аукционист, не обращая внимания ни на того, кто перебил его, ни на смех, вызванный в толпе этим замечанием. — Полная гарантия! Совершенно здорова, крепко сложена, к тому же честная девушка!..