Чтение онлайн

— Разберемся, — деловито откликнулся Иван Иванович. — Выкладывайте, что знаете, а остальное — наша забота.

— Так вот, — сказала я. — Овалова уже нет в городе. Он уехал. На поезде.

— Вы лжете, — прервал меня Иван Иванович. — Овалова на вокзале не видели.

— Странно, — с обидой сказала я. — Странно, что такие профессионалы не заметили нас на вокзале.

— Вас-то как раз заметили, — жестко возразил гость. — Вы там избавились от револьвера, не так ли? Но вашего клиента там не было.

— Может быть, мне удалось отвлечь все внимание на себя?

— Вряд ли! Если он уехал — то на на каком поезде?

— На первом попавшемся, наверное, — невинно ответила я. — Он был в такой панике…

— Нам известно время вашего появления на вокзале. Известно, когда вы ушли. За это время отправилось, я думаю, совсем немного поездов. Проверить фамилии пассажиров будет нетрудно. Но, если нужной фамилии не обнаружится, ваш счетчик будет включен. Вы отдаете себе в этом отчет?

— Несомненно, — подтвердила я. — Отдаю полностью. Хотя тут вы, пожалуй, правы — за последнее время я заметно поглупела.

— Будем надеяться, что это состояние обратимо. Пока еще обратимо, — любезно сказал Иван Иванович. — Ну что ж, разрешите откланяться. Можете меня не провожать — я запомнил дорогу.

Разумеется, я собиралась его провожать. Но не сразу. И незаметно. Как бы ни был он предусмотрителен, я намеревалась выследить его. Мне не нравятся противники-невидимки. В моем мозгу уже выстраивался план дальнейших действий.

Но в этот момент во тьме раздался негромкий хлопок. Я почувствовала короткую острую боль в шее, похожую на укус комара. И тут же голова моя закружилась, мысли рассыпались и смешались в совершенно невообразимую кашу, тело сделалось чужим и невесомым, и мне показалось, что меня, словно пушинку, подхватил ветер и понес куда-то в непроглядную темноту, в такую даль, откуда нет возврата…

Я очнулась от звука телефонного звонка. Аппарат надрывался настойчивым противным треском. В комнате было уже совсем светло. Сквозь гардины пробивались горячие солнечные лучи. Я лежала ничком на диване. В голове гудело, и соображала я с большим трудом. Телефонный звонок вызывал во мне почти физическую боль и отчаяние. С тихим стоном я оторвала распухшее лицо от дивана и сползла на пол. «Ну и видок, наверное, у меня», — подумала я, напряженно пытаясь вспомнить, что такое вчера со мной случилось и как я оказалась в таком плачевном состоянии. Но воспоминания упрямо ускользали.

Преодолевая тошноту и головокружение, я встала и деревянным шагом добралась до телефона. Дрожащей рукой сняла трубку и попыталась сказать «Алло»! Но из горла вырвался только едва слышный хрип.

— Евгения Максимовна? — раздался в трубке бодрый и до боли знакомый голос. — Проснулись? Вот и отлично.

Терзаясь от бессилия, я пыталась понять, где слышала этот голос, но ничего конкретного сообразить не могла.

— Кто это? — просипела я в трубку.

Послышался сдержанный смешок.

— Неужто забыли? — весело произнес голос. — Странно. Вроде не так давно расстались… Это же я — Иван Иванович! Ну, вспомнили? Я ведь чего звоню, Евгения Максимовна? Нехорошо у нас с вами получается. Скверно! Мы проверили в кассах — никуда наш друг вчера не выезжал. Впрочем, я предполагал это с самого начала.

В моей черепной коробке что-то забрезжило. Я вспомнила ночной визит, потом вокзал, перестрелку на улице, а потом и всю историю, которая началась с букета лиловых ирисов.

— У вас еще есть время одуматься, Евгения Максимовна, — голос в трубке сделался серьезным. — Для этого вам даже не нужно ничего предпринимать. Просто отправляйтесь навестить своего клиента — остальное мы берем на себя. Договорились?

— Да мы вроде уже ночью обо всем договорились, — ответила я, прилагая все усилия, чтобы голос мой звучал твердо и уверенно. — Стоит ли начинать все сначала?

— Ну-ну, — задумчиво проговорил Иван Иванович. — Ваша твердокаменная позиция вызывает невольное уважение. Но наше время — время компромиссов. Те, кто не улавливает духа времени, постепенно перебираются на кладбище.

— Туда постепенно перебираются все, — превозмогая жуткую головную боль, ответила я. — За временем трудно угнаться, Иван Иванович!

— Да вы и не пытаетесь, — проронил он с досадой и повесил трубку.

Я постояла минуту, вслушиваясь в тошнотворный звон, который стоял у меня в ушах. Вот так, Женя, сказала я себе, тебя переиграли вчистую. Тебя разнесли в пух и прах, даже не позволив разглядеть физиономию соперника. И все равно главный приз — с платком на шее и гвоздикой в петлице — этот приз не достался пока еще никому. И нужно копить силы для ответного матча.

Сил не было. Голова кружилась, тело меня не слушалось. Иван Иванович вчера немного слукавил — в его капсулах был не яд, а сильнодействующее снотворное, рассчитанное, судя по эффекту, на слонов. Лучше бы он пальнул в меня ядом — я бы сейчас чувствовала себя намного лучше. А теперь, чтобы включиться в игру, мне была необходима медицинская помощь.

Я доплелась до ванной и порылась в аптечке. После долгих бестолковых поисков я все-таки нашла то, что требовалось — маленькую коробочку с десятком шприцев-ампул, в которых был мощный стимулятор, не поступающий в обычную аптечную сеть. Незаменимое средство, если вам требуется сутками не спать или поднять на ноги мертвецки пьяного, или очухаться после того, как в вас выстрелили капсулой со снотворным.

Дрожащими руками я распечатала один шприц и, присев на край ванны, ввела себе лекарство. Наверное, в эту минуту я была похожа на Овалова, использовавшего эту комнату примерно в тех же медицинских целях.

Через минуту я почувствовала, как дрожь в теле унимается, проясняется в голове и бодрее бежит по жилам кровь. Я ощутила необыкновенный прилив сил и стремление к деятельности. Препарат действовал безотказно. Его применение было чревато тяжелыми, плохо поддающимися лечению депрессиями. Но, как поется в одной песенке — «потом мне будет худо, но это уж потом».

Я вышла из ванной новым человеком, фениксом, возродившимся из пепла. Часы показывали десять. Нельзя было терять ни минуты — Овалов, оставшийся без своего зелья, уже, наверное, лез на стенку. Хорошо, если Анна найдет способ его успокоить.