Чтение онлайн

— Потому что, Шарлотта, — мягко говорит он, — когда это случится, для нас обоих пути назад уже не будет. Навсегда.

ИВАН

Я немного испугался, что мое заявление могло ее спугнуть. И я увидел шок на ее лице, прежде чем она быстро спрятала его, увидел момент, когда она услышала мои слова, и подумал, не сошел ли я с ума.

Я уверен, что я сумасшедший. Я должен быть сумасшедшим, чтобы сказать такое женщине, с которой я общался всего три раза, женщине, которая никогда, никогда не захотела бы меня, если бы знала, кто я на самом деле. Но это правда.

Я не хотел говорить «навсегда». Но когда это вырвалось, я не хотел брать свои слова обратно.

Вот так я понял, что действительно сошел с ума от этой женщины.

Разумеется, я намерен сделать все, чтобы никто больше не ходил с ней на свидания. Я не позволю никому даже кофе с ней выпить. Но ей не нужно об этом знать. И если ей нужна иллюзия, что она может свободно исследовать, пока не влюбится в меня, то дать ей это не может быть хуже, чем то, что я уже делаю.

Я совершаю грех за грехом против того, как должны строиться отношения. Я уже переступил черту, о которой она даже не подозревает. Но я продолжаю говорить себе, что все в порядке. Что ей не нужно знать. Я сам разберусь с последствиями, когда придет время.

Я готов играть в любую игру, лишь бы выиграть время, которое мне нужно, чтобы завоевать ее.

Остаток вечера проходит без проблем. Мы занимаем места в театре, и самое трудное во всем этом — удержать мои руки от ее в затемненном зале. Я едва могу обращать внимание на пьесу, потому что все мое внимание приковано к ней. Каждый ветерок доносит до меня ее запах, запах кокоса из ее шампуня и сладкий медовый аромат того парфюма, которым она пользуется. Это навевает воспоминания о «Маскараде», совершенно неуместные в нашем положении, и я чувствую, как мой член резко напрягается, утолщаясь вдоль ноги и натягивая ткань брюк от костюма. Я двигаюсь на своем месте, пытаясь отогнать воспоминания о том, как она ощущается в моем рту, горячая, влажная и сладкая. Воспоминания о ее вкусе похожем на мед, которым она пахнет, преобладает на моем языке.

Боже, я хочу вытащить свой член прямо здесь, посадить ее к себе на колени и трахать ее на глазах у всех этих людей. От этой фантазии я только сильнее напрягаюсь, представляя себе Шарлотту, насаженную на мой член посреди этого театра, и мужчину за моей спиной, который в первом ряду наблюдает за тем, как она кончает на меня.

После этого мне придется убить его.

Мысль настолько острая, настолько неожиданная, что она немного ослабляет мое возбуждение. Это собственничество не похоже на меня. Раньше я без раздумий трахал женщин на публичных площадках «Маскарада». Их крики удовольствия, когда все вокруг наблюдали, как хорошо я их трахаю, только добавляли мне удовольствия. С Шарлоттой не должно быть иначе… Но мысль о том, что кто-то еще увидит, как трепещут ее глаза и приоткрывается рот от удовольствия, что кто-то еще станет свидетелем ее кульминации… это заставляет меня чувствовать себя убийцей.

Как будто она должна принадлежать мне, и только мне, и никому больше.

Моя рука сжимается на ноге, сворачиваясь в кулак, и я борюсь с желанием не дотронуться до ее ноги. Я вообще не прикасался к ней сегодня вечером, что потребовало от меня огромного количества сдержанности, но теперь я задаюсь вопросом, не было ли это слишком. Не подумает ли она, что мне неинтересно, потому что я вообще не пытался к ней прикоснуться.

Если бы она только знала, как трудно мне не трахнуть ее прямо здесь.

Медленно я протягиваю руку и кладу ее на колено. По моей руке пробегает дрожь, как от прикосновения к электрическому проводу, а от прикосновения ее шелковистого платья к моим голым пальцам мне становится больно. Такое простое прикосновение не должно заставлять меня напрягаться, но моя слабеющая эрекция мгновенно возвращается к жизни. Я становлюсь болезненно жестким только от того, что ее колено прижимается к моей ладони.

Я слышу ее тихий, неспешный вздох и думаю, не отстранится ли она. Но вместо этого она протягивает руку, ее пальцы скользят по моей руке, а затем ее рука переходит в мою и остается там.

До конца пьесы мы так и сидим, держась за руки. И даже когда я был гребаным подростком, меня никогда так болезненно не заводило одно только это.

***

Когда я подвожу ее обратно к ее квартире, я провожаю ее до входной двери. Я жду, не попытается ли она наклониться для поцелуя, и когда она этого не делает, я не настаиваю. Я просто улыбаюсь ей, принимая застенчивое, почти обнадеживающее выражение ее лица, и позволяю моменту пройти.

— Я буду ждать свидания со сбором яблок. — Говорю я ей, и улыбка, расплывающаяся по ее лицу, которая говорит мне, что она впечатлена тем, что я не настаивал на поцелуе, делает все это стоящим.

Когда я возвращаюсь домой, то сразу же спускаюсь в подвал, даже не переодевшись в костюм. У меня странный конфликт по поводу того, надеюсь ли я, что она будет онлайн или нет — с одной стороны, мое возбуждение выходит из-под контроля, и я отчаянно хочу, чтобы она рассказала мне, о чем фантазирует в этот момент, и мы могли бы кончить вместе. Но в то же время это означало бы, что сразу после нашего свидания она залезла в Интернет в надежде пообщаться с тем, кто, по ее мнению, является другим мужчиной.

Я не знаю, испытывать ли мне облегчение или разочарование от того, что после часа ожидания и проверки записей с камеры она так и не вышла в сеть.

Завтра вечером я должен снова пойти с Лео, Джонасом и Брэдом в «Маскарад». Но моего обычного предвкушения нет. Шарлотта настолько захватила мой разум, что мысль о том, чтобы сделать что-то с другой женщиной, или чтобы что-то сделали со мной, не имеет той привлекательности, которая обычно бывает. Когда я думаю о сексе, все, о чем я могу сейчас думать, — это она.

Это изменится, когда у меня будет она. Должно измениться. Может быть, потребуется некоторое время, чтобы вытравить ее из моего организма, но рано или поздно я устану от нее. Наваждение ослабнет, я приду в себя и пойму, что такой женщине, как Шарлотта, нет места в моей жизни надолго.

Но сейчас мне до боли ясно, что она — все, что мне нужно. Это ясно после душа, когда я ложусь в постель и не могу заснуть, пока не кончу от мысли, что она кончает мне на язык, и это ясно на следующий вечер в «Маскараде», когда я отказываюсь от всех предложений, предпочитая смотреть шоу на главном этаже, потягивая водку, а затем снимаю отдельную комнату, чтобы погладить себя в одиночестве и предаться тем же воспоминаниям.