Чтение онлайн

Я уже несколько недель не был внутри женщины. И все из-за нее.

Это стало еще более очевидным в воскресенье утром, когда я последовал за ней на бранч. На нашем свидании она упомянула, что еженедельно устраивает его с подружками, и смс, пришедшее на мой телефон от нее, сообщает мне все подробности. Они собираются в заведение под названием Amuse-Bouche, модное место для бранча, мимо которого я проходил несколько раз, но никогда не был заинтересован в его посещении, и я беру такси от своего дома до центра города, ожидая, пока не получу пинг из их группового чата с упоминанием, где находится их столик, прежде чем войти внутрь. На мне черные карго и черная футболка, черная бейсболка и солнцезащитные очки-авиаторы, и, к счастью, прохлада в воздухе означает, что я могу добавить к ним куртку, что только добавляет мне возможности спрятаться в углу на внешнем патио.

С ноутбуком перед глазами я достаточно скрытен, чтобы Шарлотта и ее подруги заметили меня, а если и заметят, то ни она, ни Джаз не догадаются, кто я такой. Конечно, это небольшой риск, но я понимаю, что в этом и есть часть спешки. Как и две другие личности, которыми я прикрываюсь, чтобы следить за Шарлоттой, — обе они не совсем надежны. Но они достаточно близки к этому, чтобы вероятность того, что она догадается, была невелика.

У меня нет никакой реальной причины быть здесь. Это еще один симптом того, что, как я знаю, с каждым днем становится все более серьезной одержимостью. Но я чувствую потребность увидеть ее. Узнать, что она любит — сладкое или соленое. Заказывает ли она «Мимозу» или «Кровавую Мэри» или вообще не пьет алкоголь на бранче. Просто хочется понаблюдать за ней.

Хотел бы я это понимать, потому что так я чувствовал бы себя чуть менее безумным.

Я не вуайерист, как правило. Я не тот, кто когда-либо был одержим женщиной. И я не склонен к зависимостям. Я курил сигареты, пил, время от времени принимал наркотики, и мне всегда было легко их доставать и бросать без проблем. Но впервые в жизни я понимаю эту тягу к наркотикам.

Я не слышу, о чем они говорят, но это и не важно. Главное, что я хочу, — это наблюдать за ней. И именно этим я и занимаюсь следующие полтора часа. Я наблюдаю за тем, как она заказывает мимозу, за тем, как сервер приносит ей тарелку яиц Бенедикт с копченым лососем, и изучаю ее лицо, пока она говорит, как она смеется. Я сдвигаюсь под столом, наклоняясь так, чтобы никто из присутствующих на патио не видел, что у меня уже каменный член, просто от того, что я наблюдаю за движением губ этой женщины.

Губ, которые я так отчаянно хочу, чтобы обхватили мой член.

Я разочарован тем, что мне придется уйти до того, как закончится бранч. Но у меня встреча с агентом ФБР, которому я передаю информацию, и я не могу ее откладывать. Последнее, что я могу себе позволить, — это навлечь на себя их неприятности. Достаточно сделать один неверный шаг, и весь мой мир рухнет в один миг.

Я расплачиваюсь за вафли, которые едва успел выбрать, убираю ноутбук и выхожу через боковые ворота, чтобы не проходить мимо столика, за которым сидит Шарлотта. А потом я вызываю такси в закусочную на Саут-Сайде, где должен встретиться с агентом Брэдли.

Адам Брэдли — большая заноза в моем сердце. Он знает, на что меня подсадили, и, похоже, не считает, что за то, что я донес на отца за торговлю женщинами, я расплачиваюсь целым рядом других грехов. Если бы у него было разрешение от вышестоящего начальства, я чувствую, что он нашел бы какую-нибудь причину бросить меня в тюрьму быстрее, чем смогли бы произнести список моих тяжких преступлений.

Но у него нет такого разрешения, и я не намерен давать ему повод просить о нем. Это лишь заставляет меня еще больше проклинать отца, ведь именно его преступления отправят меня на тот свет. Если бы не это, я бы никогда не подошел так близко к агенту ФБР. Ни за миллион лет.

Он сидит в задней части закусочной, когда я прихожу, в штатском, в бейсболке, не совсем похожей на ту, что я надевал, наблюдая за Шарлоттой в ресторане. Свою я снял, что гораздо лучше — я не очень люблю головные уборы. Я вхожу в закусочную, как будто мне наплевать на все на свете, и опускаюсь в кабинку напротив него, хотя внутри у меня все сжимается сильнее, чем скрипичная струна.

— Это вредно для твоего кишечника. — Я показываю на кружку черного кофе перед ним. — Особенно на голодный желудок, — добавляю я, заметив, что там больше ничего нет. Только кофе и неприятное выражение на лице Брэдли.

— Вся эта работа вредна для моего кишечника. — Брэдли хмурится еще сильнее. — Что у тебя есть для меня, Кариев? Сделай мой день хорошим.

— Неужели целая партия женщин, которую ты успел вывезти оттуда до того, как появились покупатели моего отца, недостаточно хороша для тебя? Или ты на самом деле не ради женщин, и единственная радость, которую ты получаешь от этой работы, — это не помощь людям, а уничтожение других? — Я поднимаю бровь. — А я-то думал о тебе лучше.

— Нет, не думал. — Брэдли бросает на меня взгляд, который говорит мне, что ему неинтересно мое чувство юмора, что неудивительно. Он никогда не интересуется. — Мне нужна информация, Кариев. Настоящая информация. Или мне придется начать тебе закручивать гайки, если я сочту, что ты от меня что-то скрываешь.

— Ты получишь то, что я знаю. Я не знаю, кто именно из сотрудников моего отца организует эти сделки. У меня также нет имен клиентов. Пока нет. И я был немного озабочен тем, чтобы никто из тех, кто в этом не участвует, не начал на меня стучать, потому что меня постоянно таскают на склады, чтобы я отрезал куски от парней, которые на самом деле ничего не знают. Это мешает и тратит время на то, чтобы выяснить, кто знает.

— Ну так участвуй. — Взгляд Брэдли не ослабевает. — Скажи своему отцу, что хочешь поучаствовать в торговле плотью. Скажи ему, что хочешь купить девушку для себя. Мне, блядь, плевать, как ты это сделаешь, но иди туда и назови мне имена.

— Я занимаюсь наркотиками. — Я резко выдыхаю и замираю, когда симпатичная официантка подходит ко мне, чтобы спросить, не хочу ли я чего-нибудь. В другой день я бы наслаждался этим видом больше, чем сейчас — она слишком красива для того, чтобы работать здесь, с великолепными шоколадно-карими глазами и копной густых темных волос, в которых так и хочется зарыться мужскими руками. Они собраны на голове, несколько клочков свободно спадают, а униформа ей слишком тесна.

Не так давно я бы оставил свой номер на чеке. Но я смотрю на нее и думаю только о том, что, хотя она и великолепна, она не Шарлотта. А Шарлотта — это все, что мне нужно.

Однако Брэдли ничто не останавливает. Он смотрит на нее так, будто хочет, чтобы она растаяла у него во рту, и меня это забавляет. Несмотря на то что он работает одним из праведных мстителей правительства, в душе он такой же кобель, как и все остальные представители мужского пола.

Не то чтобы я был намного лучше. Правда, мне удается держать язык во рту, пока меня не попросят этого не делать.

— Я буду кофе. — Говорю я ей. — Со сливками и сахаром. И яичницу с сальсой, если вы не против. — В этой закусочной удивительно вкусная сальса, а мне бы не помешала настоящая еда. Лимонно-ягодные вафли в «Amuse-Bouche» были хороши, но не слишком сытны.