Беспредел
Шрифт:
– Тогда - вперед!
– Липатов позвонил в дверь.
Вначале за дверью было тихо, только слышался вой свирепого ветра за стенами дома, потом донеслась тихая возня и наконец раздался голос Сергея Шубина:
– Кто это?
"Дед Пихто!" - хотел было весело выкрикнуть Кадыр, - и тогда бы весь их поход свелся к невинной шутке, но Кадыр жестко сцепил зубы, подумал презрительно: "Женишок! Счас мы тряхнем твою кубышку", вслух же произнес медовым голосом:
– Это я, Сереж... Кадыр!
Сергей Шубин открыл дверь и тут же, получив удар кулаком в лицо, со стоном отлетел в середину прихожей. На грохот выскочила его семнадцатилетняя сестра Вика. Липатов ткнул пальцем в Сергея:
– Связать!
Прежде чем связать Сергея, Орлов порезвился - нанес ему несколько ударов кулаком в лицо, основательно "разукрасил", потом Сергею скрутили веревкой ноги и руки, перетянули полотенцем. То же самое сделали и с Викой.
– Деньги!
– потребовал Кадыр.
– Мани, мани! Показывайте, где прячете, или изрежем в лапшу!
– Он выдернул из-за пояса нож и сделал несколько выразительных движений.
А уж в том, что за двадцать лет работы на Севере Шубины сколотили состояние, Кадыр не сомневался. Подойдя к Сергею, он глянул ему в глаза, с силой ударил кулаком по лицу.
– Деньги!
– Снова ударил.
– Где деньги?
– Потом саданул наотмашь. Говори, где деньги?
Минут через двадцать Сергей указал место, где были спрятаны деньги, отложенные на свадьбу, - в углу большой комнаты, под паласом - что-то около тысячи долларов.
Первый "трофей" поднял настроение, и Липатов, Сазыкин и Орлов начали усиленно избивать Сергея Шубина, приговаривая:
– Деньги! Говори, где остальные деньги!
Но Сергей сказать больше ничего не мог - он не знал. Тогда Липатов начал сантиметр за сантиметром обшаривать квартиру. Денег он не нашел, зато нашел, как сказано в следственных документах, "в шкафчике серванта золотые украшения Шубиной Вики и ее родителей: перстень-печатку, золото в ломе, 5 золотых коронок для зубов, кулон без камня, камень-вставку, цепочку золотую, кольцо обручальное, крестик золотой". Кадыр, одобрительно хмыкнув, сгреб все себе в карман.
Тем временем хозяйка квартиры Наталья Серапионовна Шубина уже несколько раз звонила в дверь квартиры - дети не открывали. Наталья Серапионовна слышала громкие звуки магнитофона и удивлялась: что же там такое происходит? Начала звонить по телефону от соседей.
Сергей Шубин после четвертого звонка с трудом разлепил разбитые губы:
– Это мать!
Липатов махнул ножом перед носом Сергея, подволок телефон:
– Вели матери идти домой! Иначе...
– Он сделал красноречивое движение.
Через несколько минут дюжие руки волоком втащили Наталью Серапионовну в дверь собственной квартиры и, связав, бросили на диван.
– Деньги!
– потребовал Липатов.
– Где деньги? Доллары, доллары, доллары!
Шубина молчала.
– Ах так! Сейчас ты пожалеешь об этом!
Сазыкин накинул ей на шею электрический шнур и с силой сдавил. Липатов одобрительно кивнул: правильно действуешь, друг Сазыкин!
Шубина захрипела. Сазыкин ослабил удавку. Потом снова натянул. И так несколько раз. Шубина потеряла сознание. Придя в себя, прошептала:
– Не знаю я, где деньги... Отец знает... Только он.
Стали ждать хозяина. Ждали все. Налетчики - с одной целью, пострадавшие - с другой, с отчаянной надежной, что придет отец - сильный, здоровый, добродушный - и избавит их от этих нехристей. Была уже ночь, что-то около одиннадцати часов.
А Виктор Шубин в это время шел домой вместе со своим приятелем, тезкой, с которым иногда позволял себе выпить кружку пива с "прицепом" ста пятьюдесятью граммами водки, и уговаривал его:
– Вить, ну давай заглянем ко мне! Минут на пятнадцать, не больше... На кухне опрокинем по стопочке, выпьем по стакану чая и ты пойдешь дальше, а?
– Очень уж старшему Шубину не хотелось расставаться с приятелем. Он словно бы что-то чувствовал.
– А, Вить?
Тезка Шубина - здоровенный мужик, руки, как экскаваторные ковши, отказывался:
– Не могу, старик, понимаешь, никак не могу. Жена дома больная лежит, загрипповала что-то. Никак не могу. Извини!
– Ну подождет жена пятнадцать минут, Вить, не скапустится. Давай заглянем ко мне!
– Поздно уже! Твои спят, наверное... Чего их тревожить?
– Эх-эх, жаль, что ты не хочешь зайти!
– Шубин с досадой рубанул рукою воздух.
– Очень жаль.
Пурга уже стихла, свежие снеговые заструги были по-рождественскому белы и нарядны. Если бы шубинский тезка решил заскочить к приятелю хотя бы на пять минут, все могло бы сложиться по-иному. Но они хлопнули рукою о руку и договорились свидеться завтра. Шубин домой пошел один и в двадцать три ноль-ноль стоял уже у своей двери, пытаясь в скудном полумраке лестничной площадки нащупать ключом замочную скважину.
Налетчики, ожидая его, затаились. Едва Шубин вошел в прихожую, как все трое набросились на него. Шубин растерялся, не смог оказать сопротивление, и налетчики довольно быстро свалили его на пол. Кулаками разбили лицо Липатов приволок из комнаты ружье - шубинское же, двустволку, спрятанную под ковром, ткнул в губы и взвел курки:
– Говори, где спрятаны деньги!
– В книге... На полке в серванте...
Но то, что лежало между страницами книги, было ерундой, мелочью. Липатов все понял - денег у Шубина в квартире больше не было - и сожалеюще покачал головой.
– Ну ты и сволота, Шубин. Ладно, теперь больше ни о чем не жалей!
– Он сел на старшего Шубина верхом, чтобы тот не дергался, Сазыкин накинул на шею несчастного кусок электрического шнура и с силой сдавил.
Шубин захрипел.
– Дави, мать твою!
– заорал Кадыр.
– Все! Кончаем! Больше денег у него нет. Дави сильнее!
Кадыр действительно чувствовал себя в этот миг потомком Тамерлана, человеком, способным отнять жизнь, этаким северным властелином.
Минуты через три с Шубиным было покончено. Кряхтя, Липатов и Сазыкин отволокли тяжелое тело в ванную комнату.