Чтение онлайн

Последние слова убедили, что молодая особа, хотя и очень взволнованная, рассуждала вполне благоразумно. К моему величайшему удивлению, Филетта сильно сопротивлялась.

Я уже думал, что она обвинит себя в сердечной слабости только для того, чтобы избавиться от той чести, которую мы хотели ей сделать, но Жанна отвечала за свою сестру. Тем не менее, это не мешало младшей иметь чувствительные нервы, в чем убедился, рассмотрев ее ближе. Она показалась мне вполне подходящей для задуманного нами опыта.

Пока путешественницы шепотом переговаривались между собой, я разложил на столе все атрибуты моих занятий. На тонкой белоснежной скатерти постелил черный масонский ковер, на котором красным были вышиты кабалистические знаки розенкрейцеров высших степеней. Посредине поставил хрустальный графин, совершенно прозрачный, содержавший в себе чистую дождевую воду. Я посвятил воду семи планетам, бросив в нее семь щепоток металлического порошка семи главных металлов. Вода приняла мутный цвет со странным оттенком. Окружил этот графин различными защитными эмблемами и вазами с водой, а также и двумя маленькими зелеными египетскими идолами, весьма уважаемыми магиками. За графином стоял особый крест, употреблявшийся при подобных операциях.

Я произнес слова, повелевающие гениями-прорицателями, и закрыл графин хрустальным кружком, на который положил печать желтого воска, представлявшую священный оттиск тетраграмматона.

В ту минуту, когда я окончил эти приготовления, страшный удар грома потряс гостиницу и испугал меня. Очевидно, небо принимало участие в моих трудах. Я чувствовал благоговейный ужас, который внушает присутствие невидимых существ.

Филетта, одетая согласно обычаям, то есть совсем голая и закутанная в белую ткань, опустилась перед столом на колени и со смутным страхом глядела на прозрачный хрусталь, в котором отражался свет. Голову ей покрыли легким покрывалом, которое не мешало видеть и было пропитано дымом от одуряющих благоуханий. Он собрался вокруг головы «голубки», как называют юных предсказательниц, удерживаемый окружавшим ее газом.

Тогда я позвал ее.

– Филетта!

Все напряженно ждали.

Я вынул шпагу, помахал ею и, положив затем на голову ребенка холодную сталь, сказал:

– Что ты видишь?

– Ничего.

– Гляди еще, – продолжал я, поднимая шпагу таким образом, чтобы острие коснулось лба «голубки», – и говори.

– Шпага жжет меня, – сказала «голубка». – Уберите.

– Не прежде, чем ты заговоришь.

– Увы! – задрожала она. – Я вижу облака, вооруженных людей, битвы, бури; но все это смешивается, и ничего нельзя разобрать.

– Дух сейчас спустится, продолжай глядеть.

– Я вижу, – сказала Филетта увереннее, – большое пространство, на котором медленно занимается день. Это великолепная местность, покрытая ручьями, озерами, высокими деревьями, под которыми прогуливаются дамы и мужчины. Среди них одна выше и красивее других. Это… нет, я ошибаюсь, это крестьянка-молочница. Все эти люди – крестьяне, но как они хороши и чудесно одеты!

Жаль, что гроза продолжается, а между тем небо голубое. Вот из глубины выходит маленькая женщина в полосатом костюме, зеленом с розовым, точно у моей сестры Жанны, когда она гуляет по воскресеньям со своим любовником и не хочет брать меня с собою…

– Не прерывайте ее, – остановил я Жанну, которая, краснея, встала.

– Это гризетка, но в то же время и моя сестра… Это ты, Жанна? Она не отвечает, подходит к молочнице, обе, улыбаясь, разговаривают… Они, кажется, любят друг друга… Как это странно. Гризетка и молочница играют с бриллиантами, более роскошными, чем королевские… О! Какое прелестное ожерелье! Ожерелье, которое они примеряют одна после другой. Можно подумать, что это змея из звезд. И у обеих на головах короны, но разные… Как надоедает эта гроза. Погода портится. Все пугаются и бегут в разные стороны. Лилии диадемы превратились в золотых мух, которые летают вокруг двух подруг. Это ужасные осы!.. Жанна, берегись!.. О! Я не хочу более видеть!.. Возьмите! Возьмите!

– Гляди, – сказал я Филетте, – гляди.

– Нет, не хочу!..

Она упала навзничь и закрыла лицо руками.

– Поднимись. Я хочу, чтобы ты смотрела, хочу, чтобы говорила!

– Нет, нет! – кричала девушка. – Не хочу! Не хочу! Нет!.. Нет! – повторила она, катаясь по ковру вне себя от волнения, в страшной экзальтации прорицательницы.

Гроза помогла нам.

Новый, ужасный раскат грома потряс гостиницу до основания.

Я схватил Филетту и силой заставил ее встать напротив хрустального шара, где странным образом волновалась вода.

«Голубка» пыталась вырваться, но ее глаза непреодолимо притягивала к себе сверкающая точка, в которой мелькали духи.

– Я вижу, – вскричала она, – сражающихся людей, пики, красные шапки и страшный огонь, пожирающий деревья и гуляющих под ними!..

– Ищите вашу сестру.

– Мою сестру!.. Да, я ее вижу. Как она хороша! Она ослепительно сверкает каменьями.

– Есть ли на мне корона? – торжественным тоном спросила Жанна.

– Корона исчезла, но одна из золотых мух осталась и летает вокруг Жанны, бегущей от нее. Ее преследуют, нападают… Ее грудь… Ее грудь… О! Эта лилия!

– Она моя? – снова спросила Жанна.

– Она красная! – воскликнула Филетта. – Красная, как огонь!.. Она жжет Жанну! Боже, сжальтесь над кровью Валуа!

Девочка упала в обморок. Ее нервы напряглись до предела.

Я поднял ее и передал Лоренце, которая взяла ее к себе на колени и тихонько обмахивала платком.

Через несколько мгновений бедняжка заплакала.

Я поспешно убрал все предметы, служившие для нашего опыта, и когда «голубка» медленно открыла глаза, она походила на только что проснувшегося ребенка.

Жанна Валуа не принимала участия в заботах, которыми окружали ее сестру; она ушла в темный конец залы и задумчиво глядела перед собой.

Наконец знаком подозвала к себе. Я взял ее руку, и мы переглянулись.

Она не опустила глаз.

– Хорошо, – сказала она, – о вас говорят правду, вы действительно необыкновенное существо, вам можно верить. Что вы мне посоветуете?

– Идите вперед – доходят только те люди, которые не останавливаются.

– У меня есть враги.

– Надо их погубить.