Чтение онлайн

— Да, только моя фамилия Робертс, мисс Полхерст. Передайте, пожалуйста, Биллу, что звонил Ральф Робертс и просил его пере…

— Поэтому мы отключили систему, и я приготовилась, но он не умер. Я не могу этого понять. Он готов. Я готова, жизнь его подошла к концу… Так почему же он не умирает?

— Не знаю.

— Смерть так глупа, — произнесла она ноющим неприятным тоном измотанного, павшего духом человека. — Акушерку, слишком медленно перерезающую пуповину, давно бы уже уволили с работы.

В последнее время мысли Ральфа приобрели тенденцию метаться, упуская многое из виду, но на этот раз они немедленно поспешили назад.

— Что вы сказали?

— Простите? — Голос Денизы звучал удивленно, будто и ее мысли витали где-то далеко.

— Вы упомянули о перерезании пуповины.

— Я ничего не имела в виду. — Ноющие интонации усилились… Только Ральф понял, что это не нытье, а поскуливание, и оно пугало. Что-то было не так. Внезапно сердце Ральфа пустилось вскачь. — Я вообще ничего не имела в виду, — настаивала женщина, а телефон, который Ральф держал в руках, вдруг окрасился в интенсивный зловеще-синий цвет.

«Она подумывает убить его, и это не праздная мысль — она хочет положить подушку дяде на лицо и таким образом задушить его. Все произойдет быстро, думает она, и станет благословением. Все наконец-то кончится». Ральф отстранил трубку от уха. Синий свет, холодный, как февральское небо, тоненькими лучиками просачивался сквозь дырочки микрофона. «Убийство синего света, — подумал Ральф, держа трубку на расстоянии вытянутой руки и глядя широко раскрытыми, неподвижными глазами на то, как синие лучи, извиваясь, падают на пол. До него доносился слабый, встревоженный голос Денизы Полхерст. — Никогда не хотел знать ничего подобного, но все равно мне это известно: убийство синего света».

Ральф поднес трубку к губам, умудрившись подальше отставить слуховую часть, излучавшую пугающие потоки ледяного света, похожие на сосульки. Он боялся, что если слишком близко поднесет эту часть трубки к уху, то рискует оглохнуть от холодной, яростной решимости Денизы.

— Передайте Биллу, что звонил Ральф, — сказал он. — Робертс, а не Роббинс. — Не дожидаясь ответа, он повесил трубку. Голубые лучи, отскочив от трубки, устремились к полу. Ральф снова подумал о сосульках, о том, как те падают ровными рядами, если провести рукой по карнизу после теплого зимнего дня. Эти сосульки исчезли, не долетев до линолеума. Ральф огляделся. В комнате ничего не светилось, не мерцало и не вибрировало. Ауры снова ушли. Он облегченно вздохнул, и в этот момент на Гаррисавеню засигналила машина.

В пустой квартире на втором этаже Ральф Робертс закричал.

Ральфу больше не хотелось чаю, но жажда не отступала. В холодильнике он нашел бутылку диетической пепси — без газа, зато холодная, — налил в пластмассовый стаканчик с выцветшей эмблемой «Красного яблока» и вышел на веранду. Он больше не мог оставаться в доме, пропахшем несчастливым бодрствованием. Особенно после случая с телефоном.

День стал еще прекраснее, если такое вообще возможно; ветер усилился, пронося сквозь ряды деревьев своры света и теней вперемешку с опавшими листьями. Ветер подгонял оборванных дервишей в красном, оранжевом, желтом вдоль тротуаров. Ральф повернул налево не потому, что сознательно хотел еще раз нанести визит площадке для пикников, а лишь из желания, чтобы ветер дул в спину.

И тем не менее минут десять спустя он оказался именно там. Сейчас площадка для пикников пустовала, и неудивительно. Дело было не в ветре — ничто не могло разогнать стариков по домам, просто почти невозможно удержать карты на столе, а шахматные фигуры на доске, когда ветер так и норовит смести их.

Ральф приблизился к столу, за которым обычно восседал Фэй Чепин, и не особенно удивился, увидев записку, прижатую камнем, и заранее догадался о ее содержании.

"Две прогулки, две встречи с лысоголовым доктором со скальпелем, двое стариков, страдающих бессонницей и испытывающих яркие видения; две записки.

Вот так и Ной собирал животных в свой ковчег, не поодиночке, а парами… Может быть, просто наступает час еще одного потопа? Как считаешь, старик?" Ральф не знал что и подумать… Записка Билла была в некотором роде предсмертным посланием, и он ничуть не сомневался, что записка Фэя относилась к той же категории. Ощущение, что его несут вперед, без усилий и колебаний, казалось слишком сильным, чтобы сомневаться; как будто он очнулся на незнакомой сцене, пытаясь произнести слова из драмы, которую он никогда не читал и не репетировал, или словно он до боли всматривался в очертания знакомого предмета, пока образ не превращался в полнейшую чепуху, или открыл-Открыл что?

— Еще один тайный город, вот что, — пробормотал Ральф. — Дерри аур.

— Затем он склонился над запиской Фэя и прочитал ее, пока ветерпроказник играл его редеющими волосами.

"Кто хочет отдать последнюю дань уважения Джимми Вандермееру, пусть поторопится сделать это самое позднее до завтрашнего утра. Сегодня отец Коглин сообщил мне, что бедняга угасает слишком быстро. Но он МОЖЕТ принимать посетителей. Он лежит в городской больнице в палате N315.

Фэй P.S. Помни, времени в обрез".

Ральф дважды прочитал записку и положил ее обратно на стол, прижав камнем, чтобы ее мог прочитать еще какой-нибудь представитель Старых Кляч, случайно забредший сюда, затем просто постоял, засунув руки в карманы и опустив голову, наблюдая за взлетно-посадочной полосой N3 из-под кустистых бровей. Сухой лист, оранжевый, как тыква, которыми вскоре украсятся улицы городка в преддверии Дня Всех Святых, спикировал из бездонного синего неба и приземлился ему на голову. Ральф машинально смахнул лист и подумал о двух больничных палатах, расположенных на одном этаже, дверь в дверь. В одной — Боб Полхерст, в другой — Джимми В. А в 317-й умерла его жена.

— И это не совпадение, — задумчиво произнес он.

Но что же тогда? Очертания во мгле? Тайный город? Но ни одна из этих фраз не давала ответа.

Ральф уселся на столешницу, снял туфли и скрестил ноги. Ветер шевелил его волосы. Он сидел посреди опавших листьев, слегка склонив голову и нахмурив брови, напоминая Будду во время медитации, увиденного глазами современного живописца. Ральф тщательно анализировал свои впечатления по поводу доктора N1, N2… А затем сопоставлял их с впечатлениями о докторе N3.