Чтение онлайн

Его яички напоминали два твердых камушка.

— Быстрее, быстрее, — дыхание его участилось, рот приоткрылся. — Вот теперь ты все делаешь, как надо, — а еще через пару мгновений:

— Возьми в рот. Я сейчас кончу.

Мелани замялась, глянула на охранника, все так же безучастно подпирающего дверь. А затем почувствовала, как рука Уоррена схватила ее за волосы и потащила вниз. Рот ее автоматически открылся.

Он уже начал получать оргазм, и первые капельки горячей спермы оросили ей щеки. Но она успела взять член в рот и судорожно проглотила основную порцию, чтобы не задохнуться. На том все и закончилось.

Уоррен все еще лежал на подушке с закрытыми глазами.

— Ты сосешь так же хорошо, как некоторые из моих знакомых педиков.

Мелани не ответила.

Он открыл глаза, посмотрел на нее, потом на телохранителя.

— Как ты думаешь, Майк? Она ничуть не хуже нашего маленького приятеля, не правда ли?

— Но ей это не нравится, босс, — прогудел телохранитель. — Не то что ему.

Уоррен рассмеялся.

— Может, когда я выберусь отсюда, ты дашь ей несколько уроков.

Майка перекосило от возмущения.

— Вы же знаете, я не люблю девушек!

Уоррен вновь рассмеялся.

— Я не про то. Хочу, чтобы ты показал ей, как это надо делать, — он повернулся к Мелани. — Возьми губку и полотенце и оботри меня Мелани прошла в ванную. Увидела в зеркале капельки белой жидкости на щеках. Первым делом умылась, затем вернулась в палату. Через минуту-другую простыня лежала на прежнем месте.

— Так-то лучше. Незачем медсестре знать, чем мы тут занимались.

Мелани по-прежнему молчала. Такое повторялось при каждой их встрече. Нормальных половых отношений Уоррен не признавал. Будь Мелани девушкой, ее плева так и осталась бы нетронутой.

— Дай ей пять долларов, пусть едет домой на такси, — приказал Уоррен телохранителю.

Майк шагнул к Мелани, дал ей пятидолларовый банкнот, возвратился к двери. Мелани повернулась к Уоррену.

— Позвони мне завтра после работы, — распорядился он.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Майк отступил в сторону и открыл ей дверь. Мелани вышла в коридор, и дверь тут же захлопнулась.

На улице она глянула на пятидолларовый банкнот.

Такси или троллейбус? Колебалась она недолго.

Путь домой занял у нее больше двух часов. Но пяти долларов она не получала за целый рабочий день.

Эджертон шагал по кабинету.

— Я очень тревожусь, мистер Хардеман. Уже второй раз в день выдачи заработной платы банки закрыты, и мы получаем массу жалоб от наших работников. Магазины не принимают наши чеки.

— Мы же не банкроты.

— Дело не в нас, — покачал головой Эджертон. — В банках. Многие из них закрылись навсегда. И теперь ходят разговоры, что люди не будут выходить на работу, если им не заплатят наличными.

— Так заплатите наличными.

— У нас их нет. Общая сумма выплаты нашей компании составляет сто сорок тысяч. Таких денег ни у кого нет.

— Достаньте.

— Где? Банки не выдают наличных и нам.

Лорен задумался.

— А что предлагает отдел кадров?

— Уоррен все скинул на меня. Вы, мол, ведаете финансами, вам и доставать деньги для выдачи заработной платы.

— Он объяснял ситуацию нашим сотрудникам?

— Говорит, что объяснял.

— А на самом деле?

— Не знаю. Я слышал, группа рабочих заходила к нему, чтобы поговорить об этом, так он уволил их всех.

— Почему?

— Утверждает, что они сплошь смутьяны и решили воспользоваться нашими трудностями, чтобы организовать профсоюз.

— А что ты об этом думаешь?

— Некоторых из них я знаю. Они работают у вас много лет. И никакие они не смутьяны.

— А если и смутьяны, какая разница? Они все равно имеют право получать деньги за свою работу.

— Конечно, — кивнул Эджертон.

Лорен нажал клавишу интеркома.

— Да, мистер Хардеман, — мгновение спустя ответила Мелани.

— Попросите мистера Уоррена немедленно зайти ко мне.

Несколько минут спустя Джо Уоррен вошел в кабинет.

— Уоррен, я слышал, у нас возникли трудности в связи с тем, что наши работники не могут получить деньги по нашим чекам.

Уоррен начал крутить.

— Вы не можете не признать, мистер Хардеман, что в последние годы в рабочую среду просочились уоббли [18] , коммунисты, активисты других профсоюзов. Смуту сеют не наши люди, а эти проходимцы.

— Вы хотите сказать, что наши люди могут получить деньги по чекам?

— Нет. Но наши люди не жалуются.

— Откуда вам это известно?

— Я могу отличить зерна от плевел, — улыбнулся Уоррен.

— И жалуются только последние? — с сарказмом спросил Лорен.

— Да, мистер Хардеман.

— Вы объясняли им сложившуюся ситуацию? — продолжил Лорен.

— Нечего тут объяснять, — отрезал Уоррен. — Все компании в этом городе в одной упряжке. Положение у всех одинаково.

— Но если наши работники не могут получить по чекам деньги и их не принимают в магазинах, на что они будут покупать еду?

— Это не наша проблема. Мы не распоряжаемся деньгами наших работников. Если им не дают кредита, что ж, тем хуже для них.

— Если магазины не принимают их чеков, то кредита нет нашей компании, не так ли? — возразил Лорен.

Уоррен не ответил.

— Предпринимались ли вами какие-либо шаги, чтобы убедить местных торговцев, что «Вифлеем моторс» выступит гарантом чеков, каким бы банком они ни выдавались?

— Я не считал это необходимым.

Лорен молча смотрел на сидящего перед ним мужчину. Приятная внешность не могла скрыть его жесткость и безжалостность.