Шрифт:
Глава 1
Интерлюдия. Хикару-но-Ёри, шестихвостая кицунэ, настоятельница храма Инари-но-Сэйсин но Сэйфу
Блистательной в своей строгой суровости Хикару-но-Ёри сегодня не спалось. Переборщила со стимулирующим отваром за ужином. Тысячу раз уже обещала себе, что не больше одной чашечки на ночь, и в очередной раз проявила слабость, выпив сразу три полных кружки бодрящего сбора с имбирем и ханасеки.
Сегодня на кухне дежурила Аяно-тян, совсем молоденькая девочка, внезапно проявившая недюжинный талант к кулинарии. Талант, который следует всячески поощрять. Каждая из временных воспитанниц в конце концов обязана найти свой путь к Свету Инари и собственное место в жизни. Почему бы и не на кухне, если хорошо получается. Особенно удачно у Инамори Аяно именно травяные отвары выходят.
И вот, теперь великая госпожа настоятельница вынуждена маяться бессонницей. Конечно, ей несложно и несколько дней без сна обойтись, но надо же себя чем-то занять. Например запереться в своем рабочем кабинете и полистать профайлы «выпускниц», вышедших из этих стен в ближайшие месяцы. Вдруг при чтении знакомой информации в голове выстроится новая ассоциативная цепочка, как уже бывало? Одна из причин, почему всё стоит записывать, как ей еще давным-давно завещала Морита-сенсей, ставшая ее наставницей и покровительницей еще в эпоху Эдо.
Личные дела всех послушниц Хикару хранила так, как привыкла, в аккуратных бумажных папках, не очень доверяя современным технологиям. В ее кабинете имелся шкаф-архив с записями о сотнях кицунэ, приобщившихся к свету Инари и избравших в итоге либо путь служения богине в одном из святилищ по всей Японии, либо тихую спокойную жизнь где-то в провинции. Мало кто задерживался в стенах храма больше, чем на пять-шесть лет и большинство уходили с благодарностью за проведенное тут время. Были, конечно, несколько упрямиц, у каких мозги на место упорно не желали вставать, несмотря на строгие правила.
Кагами, например, грубо нарушившая одно из важных правил сообщества лисиц. Дважды. И эта дура еще, наверное, думала, что с ней жестко обошлись. Да ее в храме попросту прятали от рассерженных женщин, которым пришлось поступиться своей очередью на продолжение рода и подождать лишний десяток лет перед тем, чтобы родить.
И что эта недостойная сделала оказавшись на свободе? Снова родила от того же фермера… нашла, кого выбрать… хотя… Потомок ставшего своеобразной легендой Тенкая выглядит по-своему заманчиво. Оба раза ничего путного не родилось, конечно. Кто мог подумать, что один из самых примечательных носителей крови Инари оставит настолько блеклое потомство.
Сначала толстый увалень, млеющий от миски рамёна, куда, согласно записям, ему пыльцу и подсыпали во время проверки. Очевидная осечка. Ни единого признака наследия Инари. Простой смертный, собравший в себе все возможные недостатки.
Второе нарушение поначалу показалось более продуктивным. Девочка проявила едва ли не больше внешних признаков лисы, чем сама Хикару, Кагами или любая другая жрица из храма. И… если младшие при контроле ничего не напутали, снова пустышка. Правда, во время проверки в храме получилось обнаружить вероятную полукровку, в какой наследие почти проснулось. Но это лишь повод отложить рождение ребенка для кого-то из сестер до того момента, как со школьной учительницей все прояснится.
Настоятельница нашла в несгораемом шкафу личное дело Тики-тян и еще раз пролистала. Интуиция говорила, что та почти наверняка кицунэ. Все характерные черты. Хитрость, склонность к нарушению правил и манипуляциям, непоседливость, гиперактивность, исключительная любознательность, жадность, потенциально милая внешность. Хоть поезжай и лично влей в нее несколько литров особого сакэ, дабы вынудить впервые сменить облик. Но сестренка Юки-но-Химэ не могла так запросто ошибиться. Она дотошная и ответственная, проверила несколькими вариантами, включая самый действенный — инарицумэ. Многоопытная Хикару и сама не способна удержаться от чиха, когда вдыхает пыльцу.
С другой стороны… храмы выполнили все обязательства. Дотошно исполнили каждую букву соглашения, заключенного сначала с господином сёгуном, а затем уже и с его величеством императором. Убедились, что девочка не оборотень, а всего лишь полукровка, одна из многих, и умыли руки.
Воспоминания о самой невыгодной для лисиц сделке вызвали неприятный холодок где-то в животе. Чем только думали старшие, когда ее заключали? От каких цифр отталкивались, когда решили, что тысяча лисиц на всю Японию — это много. Теперь же большая часть их потомков бездетны до того момента, как очередная старуха не устанет от жизни и не превратится в камень. Хотя зачем заводить семью и детей лично Хикару не очень понимала — ей и так хорошо. Она занимает важный пост в иерархии зенко, слуг Инари. Можно сказать, что вторая или третья.
Еще лет пятьдесят и имеет все шансы стать первой. И на что это променять? На грязные пеленки? Ну нет! Или да? Наверное, она бы попробовала, встреться достойный мужчина. Такой, как Цукино Тенкай, он же Фудзита Макото, он же Тадаши Макото, он же Плут-из-Киото, он же… десятки имен. Если и рожать от кого-то — то от такого, как он. В более молодом возрасте госпожа настоятельница буквально ждала новостей об очередном обмане неуловимого лиса. Ох, как ярились тогдашние старшие, когда узнавали, что тот снова всех провел, украл огромную сумму и скрылся. Зачастую с опозданием в несколько лет информация об афёре доходила, когда становилось поздно что-то делать.
Хикару повернула голову в сторону висящей на стене картины. «Разделенные небеса», подлинник одного из пяти полотен руки величайшего обманщика старой Японии. Ему бы стоило сделать живопись своей истинной профессией, настолько хорошо получилось передать эмоции. В, казалось бы, простейшей композиции из синего и голубого отразились самые сокровенные внутренние колебания, борьба света и тьмы, происходящие в душе самой кицунэ. Как же эта картина ее вдохновляет!
Когда стало известно, что Тенкай погиб в огне ядерного взрыва, Хикару, к своему стыду, проплакала в подушку целую ночь. Ушла легенда. Единственный, кто осмелился бросить вызов опостылевшим правилам. Тем, какие она ежедневно вбивает в головы воспитанницам. С его смертью даже сотрудничество с охотниками стало неактуальным. Не из-за него одного, конечно, а по большей части потому, что храмы Инари хорошо исполняли взятые на себя обязательства по контролю за лисьей популяцией.
Онмедзи же попросту внушили, что все лисы-обрротни теперь вымерший вид. Наивные дурачки! Хотя, если все продолжит идти, как сейчас, как бы ужасная картина, нарисованная для выслеживающих мятежных оборотней охотников, не стала реальностью. При своих всего-то шести хвостах она считается одной из старейших и сильнейших. Куда подевались все те девятихвостые демоницы из мифов? Последнюю из них вынудили стать камнем уже при жизни самой Хикару-но Ёри.
Мысли снова вернулись к Тенкаю. Глаза опять нашарили его гениальную картину. Будь прокляты американцы, что его убили! Уж он-то наверняка смог бы сломать порочную систему, заставляющую лисиц стагнировать. Следовать ненавистным правилам, во всем подчиняться кураторам от государства, не пытаться и единого шага сделать в сторону некоторых видов деятельности, например, политики. Храмы — по сути всё, что им осталось. Еще немного литературы и искусства. Им даже карьеру в полиции делать запрещено. Несправедливо! А само число — тысяча? Население страны со времен принятия закона выросло как минимум пятикратно, но лимит по оборотням остался прежним! Возмутительно!