Безумное танго
Шрифт:
Вот именно! В этом-то дело! Себе можно было бы не врать… да и Богу тоже, он все видит.
«Ну а раз видишь, – почти с вызовом обратилась к небесам Алёна, – сам реши, куда мне идти. Больше ничего от тебя не прошу – только одного последнего знака. И уж как ты сегодня велишь, так я завтра и поступлю».
Она осторожно высвободила из переплетения цветочных стеблей крепенькую астру, вылила в ямку полную баночку воды и опустила туда корни ростка. Осторожно, голыми руками, принялась нагребать землю. Цветы надо сажать непременно голыми руками, в перчатках ничего не получится. Они должны чувствовать человека…
Не было на свете работы, которая успокаивает лучше! Алена копала и наливала воду, и сажала, и приминала ладонями рыхлую, влажную землю, что-то мурлыча себе под нос, не думая ни о чем, только о том разноцветье, которое окутает вскоре монастырские врата, – как вдруг услышала свое имя.
Кто-то окликнул ее – да так испуганно, так переполошенно. Сначала показалось, это Липка кричит, и Алёна стремительно поднялась, испугавшись: что-то случилось с тетей Катей? Но к ней бежала не Липка.
К ней бежала высокая девушка в коротеньком платьишке. Длинные белокурые волосы метались по плечам, огромные голубые глаза жалобно искали взгляда сестры. Алёна сразу узнала Ингу, и хотя все так и всколыхнулось в душе, все обиды, и горечь, и та муть, которая там лежала с позапрошлой ночи, она все же нашла в себе силы не оттолкнуть сестру, когда та с разбегу бросилась на шею, а обняла и прижала к себе, бормоча испуганно:
– Да ты что? Случилось что?
Нет, разумеется, Инга приехала не оттого, что просто стыдно стало, что решила попросить прощения у Алёны, которую, можно сказать, из дому выгнала. Что-то случилось: вон какие глазищи, вон как дрожит вся…
– Ой, ой… – выдыхала она, стискивая руки, а слезы так и лились из глаз. Похоже было, Инга только и ждала этой встречи, чтобы дать им волю.
Алёна гладила ее по плечу, ощущая, как от слез Инги промокает ее платье. Ого, она и не подозревала, что сестра может так плакать! Да что произошло? О господи, а если у нее нашли СПИД? Или еще какую-нибудь гадость? Или она, храни бог, беременна от кого-то из своих хахалей, но не знает, от кого?
Что за чепуха лезет в голову! Но что бы это ни было, Инга уверена, что расхлебывать кашу, которую она заварила, должна именно ее старшая сестра.
Неужели это тот знак, которого Алёна ждала от небес? Неужели остается уповать только на Божью помощь? И заплатить за исцеление Инги придется собой…
Задрожала душа, затрепетала крылышками, как бабочка, накрытая ладонью. Не вырваться? Неужели теперь не вырваться?
– Алёна, я не виновата, клянусь! – забормотала Инга, поднимая мокрое красное лицо. – Я этого вообще не хотела, но так хорошо платили… а у нас крыша стала протекать, я думала, перекроем не шифером, а настоящей красной черепицей, ну, ты знаешь, такой дорогой, вставим в окна стеклопакеты, сложим камин, вообще ремонт сделаем, чтоб можно было жить как люди, АГВ, чтоб печку не топить…
Алёна засмеялась бы, если б могла. Крепко, крепко достало Ингу, если она вдруг вспомнила про крышу и АГВ!
– Да что случилось-то? – спросила как могла ласковее, отстраняясь и ополаскивая в ведре заскорузлые от земли руки. – Так трясешься, будто убили кого. Сама-то здорова?
Инга вздрогнула, тупо уставилась на нее:
– А ты откуда знаешь?
Алёна резко выпрямилась.
Всё! Точно! Неужели все-таки СПИД?
– Давно?
– Вчера… вчера ближе к вечеру, даже не знаю, во сколько. Я убежала, не могла смотреть, оставила их… наверное, истерика началась. Потом вышла – никого. И его они тоже унесли. Не знаю, куда! Может быть, зарыли где-то, не знаю, не знаю! Но я посмотрела: вроде бы не у нас во дворе, хотя от них всего можно ожидать, всего на свете! И, главное, того парня они сами хотели убить, а потом он же и…
У Алёны упали руки. Что?!
Инга взглянула измученными глазами:
– Ой, что же теперь делать?.. Меня арестуют теперь, да? Я сама хотела в милицию, но ведь тогда пришлось бы про все рассказать, про все, что мы делали… а за это убьют, натурально убьют, и никто следов не найдет! Я прямо первым же рейсом – сюда. Забрала кое-что и… Мне все время казалось, за мной кто-то следит в автобусе. Алёна, ты поможешь? Я не виновата, я просто не хотела, чтобы они кого-то убивали! – Она осеклась, глядя поверх Алёниного плеча. Глаза вдруг стали стеклянные. И, взмахнув обеими руками, словно отталкивая от себя что-то, Инга повернулась – и со всех ног бросилась бежать через дворы, мимо сараев, куда-то вперед.
Алёна испуганно обернулась.
Улица почти пуста. Едет большой черный джип. Бредет худенький паренек – наверное, студент техникума опоздал на занятия. Быстро идет высокий парень в синей каскетке, голубой рубашке и джинсах; на плечи вперед рукавами накинут серый пуловер…
Почему-то она никак не могла отвести от него глаз. И он тоже вдруг приостановился, вытаращился изумленно. И закричал:
– Алёна! Алёна!
Они со всех ног кинулись друг к другу и, не раздумывая, словно только того и ждали, обнялись. Алёна уткнулась ему в плечо и чувствовала, как он быстро, мелко целует ей шею и косынку, прикрывавшую стриженую голову. Она не шелохнулась, не отстранилась. Так и должно быть, именно так!
– Я уж решил, что не найду тебя, – бормотал Юрий, прижавшись лицом к ее склоненной голове. – Так перепугался, когда Инга куда-то пропала, выйдя из автобуса. Я ее когда увидел на автовокзале, подумал: повезло, она меня прямо к тебе приведет. Но заговаривать с ней не стал, потому что вчера… – Он запнулся. – Я думал, Выкса – это так, деревушка, а оказалось, вон какой городище. И я боялся, ты уже вообще в монастыре, спросишь Алёну Васнецову, а ты теперь какая-нибудь матушка Евтропастхиниана.
– Сестра… – пробормотала Алёна, сама не понимая, смеется она или плачет.
– Да, а потом вижу – вон она, твоя сестра, никуда не делась. Я припустил за ней, смотрю – ты…
– Нет, я имею в виду, что я сначала была бы просто сестра, матушкой зовут только настоятельницу, понимаешь? О, погоди! – Она отстранилась – совсем чуть-чуть, потому что Юрий держал ее крепко. – А ты откуда знаешь Ингу? И как ты догадался, что я здесь? Она говорила, за ней кто-то следил, – ты, что ли?
Он смотрел на нее в замешательстве.