Чтение онлайн

Нет, наверное, адвокатша была права. Неуместная гордыня. А проще сказать – одичала Варвара Васильевна в своем одиночестве.

Ладно, пусть так. Тем лучше – никому не надо звонить, не надо ни перед кем унижаться.

Пошла в боковушку, где устроила себе спальню. Рука взлетела было к выключателю, но бессильно упала. Ладно, пусть погорит свет, потом, немножко погодя, она встанет и погасит его.

Варвара Васильевна не стала также выключать маленькое бра у изголовья кровати. Нашла в комоде шерстяные носки, надела их, взяла второе одеяло и легла. Закрылась чуть не с головой, но тотчас стала задыхаться. Это одновременное ощущение удушья и мертвенного холода, разлившегося по всему телу, было мучительно.

Она отбросила с груди одеяло и, протянув руку, сняла с тумбочки фотографию в старинной рамочке, которую когда-то подарила ей покойная сестра, обожавшая всякие такие антикварные штучки. Рамочка была очень красивая, но сейчас Варвара Васильевна сдвинула стекло, вытащила из-под него снимок и отодвинула подальше от глаз, чтобы лучше видеть.

Это был портрет Данилы, увеличенный с той маленькой любительской фронтовой фотографии, которую Варвара Васильевна всегда носила за обложкой паспорта. Обычно увеличение с таких фотографий получается плохим, расплывчатым, но тут мастер постарался на славу, и большой снимок оказался даже лучше маленького. Данила был на нем совершенно как живой, с этой его бесстрашной улыбкой и вскинутыми бровями. Солнце блестело в его глазах, но он не щурился: он любил смотреть прямо на солнце и не отводил глаз, и ничего ему потом не делалось, кругов перед глазами не было, только ярче становились эти любимые глаза…

Варвара Васильевна прижала губы к губам Данилы и так полежала некоторое время, бездумно глядя поверх снимка на полоску света, падавшую из комнаты. Потом осторожно устроила портрет на подушке, рядом с собой, обняла подушку и повернулась так, чтобы касаться щекой лица Данилы. Подтянула колени к подбородку, съежилась, стараясь воскресить в себе память о том, как она засыпала в кольце его любящих рук. Интересно, она в самом деле это помнит или только думает, будто помнит? Варвара Васильевна зажмурилась… и вдруг уснула мгновенно, забыв обо всех своих страхах, о призраках, о чужой мести и о своем одиночестве, и всю ночь она спала спокойно, чувствуя сердцем, что любимый муж даже и мертвый охраняет ее от другого мертвеца… от человека, которого она убила, потому что он хотел убить ее.

– Погоди-ка, – велел Юрий, и машина резко встала, будто наскочив на препятствие. Он уже привык к Алёниной манере тормозить, а потому не полетел лбом вперед, а удержался, только слегка клюнул носом.

– Посиди, я выйду, – сказал он, и Алёна устало покосилась, но ничего не сказала. Да, она смертельно устала, удивительно, как вообще выдержала эту дорогу, вела старенький «москвичок» буквально на автопилоте, ну а Юрий был все-таки за пассажира, не так напрягался, у него-то оставались время и силы подумать, он этим занимался всю дорогу и вот до чего додумался.

– Ты тут посиди, а я осторожненько пройдусь. Хватит с нас на сегодня неожиданностей, у меня какое-то предчувствие нехорошее. Вдруг этот бешеный абрек где-нибудь здесь затаился…

– Что, убийцу на место преступления тянет?

Алёна едва шевелила губами. Еще хватает силы шутить, надо же! Хотя шутка… мягко говоря, мрачноватая получилась.

– Наверное, он дома сидит, трясется, что за ним вот-вот придут. А может, и вообще в родные горы сбежал, в каких-нибудь пещерах отсиживается.

– Один в вышине? Сидит над снегами у края стремнины? – подхватил Юрий, обрадовавшись ее слегка оживившемуся голосу. – Дал бы бог… Но я все-таки проверю, ладно?

– Ладно, – вяло пробормотала Алёна, опять впадая в состояние полного безразличия. Она даже голову на руль опустила.

Юрию захотелось обнять ее. Хотя она практически весь день провела в его объятиях: сначала бросились друг к другу при встрече, как два потерявшихся ребенка, потом он утешал ее в монастыре, ну и, конечно, когда нашли Ингу, когда ждали результата врачебного осмотра, – особенно когда узнали, что она опять потеряла сознание.

Да, она была в памяти, когда ее нашли, пока вытаскивали из подвала, и не сводила с Юрия глаз, и все шевелила, шевелила губами, будто пыталась что-то сказать, и вдруг выдохнула:

– Молчи… Я сама…

И с облегчением вздохнула, словно исполнив наконец какой-то долг. Потом глаза у нее закатились, и девушка лишилась сознания. Сотрясение мозга, тяжелый шок – по мнению врача в приемном покое, этого было вполне достаточно для столь долгого беспамятства.

Никаких повреждений на ее теле не нашли – только этот след удара на голове, развившийся в страшноватую гематому, да ободранная спина под порванным платьем. Но все это не опровергало, а как бы подтверждало то, что Юрий с Алёной твердили в милиции: наверное, Инга полезла в подвал посмотреть на загадочную Пещерную церковь, да поскользнулась на осклизлой земле, упала, ударилась головой об один из многочисленных выступов разрушенного свода.

Все очень просто и правдоподобно. Никаких следов насилия. Никаких следов постороннего присутствия, кроме самого Юрия и Алёны. Несчастный случай.

Вот только это слово: «Молчи…»

Ну, он и молчал. Алёна – тоже. Ни словом ни один из них не обмолвился о страхе, который пригнал Ингу в Выксу, а уж о том, свидетелем чего сподобился стать вчера Юрий, – тем паче. И все-таки мысль о вчерашнем убийстве мучила его с каждой минутой все сильнее. Да нет, не то чтобы его терзали угрызения совести, что не донес на Рашида. Хотя, наверное, следовало бы, и это даже разумно: сидел бы Рашид в каталажке, некому было бы больше караулить Алёну и нагонять на нее страх. Но тогда Ингу загребли бы как свидетельницу или как соучастницу, это уже точно, а Юрию совсем не хотелось причинять Алёне горе. И вдобавок, как ни кинь, Рашид спас ему жизнь. Закладывать своего благодетеля? Слуга покорный!

Он беспокоился совсем о другом. Наверняка труп до сих пор в том доме в Высоково. Наверняка мужички, которые столь изощренно развлекались с Ингой, оказались менее изобретательны, когда речь пошла о том, чтобы спрятать концы в воду. Небось все задрожали, как зайцы, не зная, что делать. А ведь убийство произошло в доме Инги, она вроде бы как главная виновница. Именно поэтому, конечно, сбежала в Выксу, под крылышко сестры, решившись покончить с отвратительными игрищами – хотя бы на время. Но спрятаться, отсидеться не удалось. Растерявшиеся мерзавцы пришли в себя и настигли девушку…

Зачем? Да хотя бы затем, чтобы лишить ее возможности оправдываться, когда труп будет найден. Убила, мол, своего любовника и сбежала. Хотела отсидеться в тишине далекой провинции, а тут небесное правосудие вмешалось – и покарало злодейку. Ведь еще неизвестно, выживет ли Инга после этого виртуозно исполненного «несчастного случая».

Юрий не сомневался: все происходило именно так. У него-то были все основания трезво оценивать потенциальную готовность этих сексуальных маньяков к убийству. В конце концов, вчера они собирались прикончить не кого-то там еще, а его самого, и если бы не случай…