Чтение онлайн

У нее кольнуло сердце, как будто ее ударили в грудь кинжалом. Эти люди, пришедшие купить по дешевке их вещи, хотят посмотреть на Меркурия и прицениться к нему. Чувствуя, что не в силах разговаривать с ними и отвечать на их вопросы, Сиринга выбежала из конюшни и быстрым шагом направилась к дому.

Войдя в дом через боковую дверь, она по лестнице взлетела в свою комнату, чтобы переодеться. Подол платья был мокрым от росы, кроме того, она изрядно промочила ноги.

Она едва успела надеть чистое платье из белого муслина, когда в спальню вошла Нана.

— Ваш отец ищет вас, мисс Сиринга.

— Как он?

Старой кормилице не нужно было переспрашивать, что имеет в виду девушка.

— Ваш батюшка попытался занять денег у меня, но я честно призналась ему, что у меня нет ни пенса, — ответила Нана. — После этого он взял в долг у первого человека, пришедшего на торги. Им оказался старый фермер Прогер.

— Значит… он где-нибудь найдет себе бренди, — в отчаянии проговорила Сиринга.

— Сейчас он у себя в кабинете, — сообщила Нана и вышла из комнаты.

Сиринга даже не посмотрелась в зеркало и поспешила по лестнице вниз. Оказавшись на первом этаже, она увидела, что столовая уже полна людей. Пришедшие на торги сидели на стульях, расставленных рядами. Сиринге они почему-то напомнили ожидающих добычи стервятников. Она заметила среди них несколько знакомых лиц, однако в основном это были чужие люди — немолодые и хорошо одетые.

Приглядевшись к ним, она узнала одного человека, которого видела раньше. Он приезжал из Лондона и требовал от отца, чтобы тот оплатил счета за спиртное, причем на довольно внушительную сумму. Отца тогда не было дома, и Сиринге ничего не оставалось, как отправить кредитора домой.

Теперь он сидел в третьем ряду.

Остальные были ей совершенно незнакомы. Это были торговцы, которые довольно странно смотрелись среди фермеров и жителей соседних деревень. Отец всем им задолжал, и, если не оплатить эти долги, его отправят в тюрьму.

Сиринга испуганно бросилась в кабинет отца.

Сэр Хью сидел в кресле со стаканом бренди в руке.

— Отец, там собралось много кредиторов! — дрожащим голосом сообщила ему дочь.

— Конечно! — ответил сэр Хью. — И я скажу им, давайте, давайте! Предлагайте вашу цену! Пусть покупают. Надо выжать из них побольше денег!

— Вы не поняли, отец! Они не дадут вам денег, они просто заберут все наши вещи, как только торги закончатся!

— Черт побери! — воскликнул сэр Хью. — Я что та лиса, за которой мчится свора гончих! Так пусть тогда побегают за своими денежками! Они уже давно охотятся за мной, но до сих пор не поймали!

Сиринга вздохнула. Все ясно: отец слишком пьян, чтобы понимать всю серьезность происходящего.

Войдя в комнату, она оставила дверь приоткрытой и слышала, как глухой удар деревянного молотка заставил гул голосов умолкнуть. Затем до ее слуха донесся голос аукциониста.

— Доброе утро, джентльмены. Первым лотом сегодняшних торгов назначается…

Сиринга быстрым движением затворила дверь.

Было невыносимо слышать, как с молотка идут и сам дом, и хорошо знакомые с самого детства вещи. Она попыталась было притвориться, что это лишь сон и никакого аукциона на самом деле нет. Увы, задним умом она всегда понимала, что когда-нибудь наступит тот день, когда отец больше не сможет жить в кредит и ему придется вернуть деньги тем людям, у которых он брал в долг.

И все же в ее сердце жила надежда, что когда-нибудь ему повезет и он выиграет в карты баснословную сумму. Тогда их жизнь изменится к лучшему и сэр Хью снова станет порядочным человеком, как в те дни, когда была жива ее мать.

Увы, это лишь наивные детские мечты, подумала она, которые не имеют ничего общего с реальной жизнью.

Сиринга довольно долго оставалась в отцовском кабинете, стараясь, правда, не смотреть на отца. Вскоре она услышала позвякивание бутылочного горлышка о стакан — это сэр Хью налил себе очередную порцию бренди.

В следующее мгновение дверь в комнату распахнулась, и через порог шагнули двое мужчин в белых передниках, которые зашли, чтобы забрать три кресла и вынести их в столовую, где проводились торги. Впрочем, вскоре они вернулись и вынесли стол и две картины, которые сняли со стены.

Сиринга подошла к окну и села на подоконник. Она провела там около часа, прежде чем те же мужчины снова вернулись в комнату и неуверенно посмотрели на сэра Хью.

— Мы можем взять кресло, на котором вы сейчас сидите, сэр? — спросили они. — Его ждут.

— Что вам угодно? — надменно поинтересовался сэр Хью.

— Кресло, сэр. Оно выставлено на торги.

Сэр Хью открыл было рот, чтобы выбранить незваных гостей, но Сиринга быстро шагнула к нему.

— Не нужно спорить, отец, — спокойно произнесла она. — Они всего лишь выполняют свой долг. Садитесь на подоконник.

С этими словами она взяла из рук отца графин с бренди и стакан. Один из мужчин предложил сэру Хью руку и помог встать. Кресло вынесли, сэр Хью проводил его печальным взглядом.

— Я сидел на этом кресле с тех пор, как поселился здесь.

— Знаю, отец, — ответила Сиринга. — Теперь его выставят на продажу.

— Твоя мать очень любила это кресло.

— Не думайте об этом, — произнесла Сиринга.

Ее охватило такое сильное отчаяние, что она испугалась, что может в любой момент разрыдаться. Нет, она не вынесет жуткой картины, когда чужие люди увидят, как ее отец плачет, или услышат, как он будет вслух корить и унижать себя, как это с ним частенько случалось.