Чтение онлайн

И пока поверженные биалавией застыли напротив друг друга, вокруг разворачивались события шестидневной давности.

Тронты подлетали к Браудли, которая замерла на краю паутины. Она не пыталась убежать, напасть - паучиха как будто окаменела. А потом вокруг одного из тронтов закрутился вихрь, в котором скручивались в спираль капли красного и синего цвета, и на паутину резко обрушился дождь. Это было похоже на ливневый ураган, только странного бархатно траурного цвета, который впитывался в паутину и поглощал жемчужную элимисию. Вокруг паучихи образовался сухой островок, словно над ней держали зонтик. Но в какой-то момент из этого живого и неумолимого потока, как по артериям, к Браудли потянулись тоненькие струйки насыщенного бордового цвета. Кетка с Понит в немом изумлении смотрели, как эти еле заметные ручейки достигают грозу Пешелемурских лесов и Желтой долины, и, впиваясь в ее лапки, как присоски, начинают выкачивать из Браудли жизнь. В считанные секунды от хозяйки здешних мест осталась лишь ее оболочка. Странный дождь тут же прекратился, а все потоки устремились к груди Чвелистыша, на которой находился странный артефакт, вобравший в себя все это неимоверное количество жидкости. Как только последняя капля исчезла в артефакте, он исчез, но Кетка успела заметить, что при этом у Тронта появился странный нарост на одном из крыльев. И иллюзия исчезла - бабочки снова были около останков матушки Браудли, а вокруг продолжали рушиться паутины.

Розанна начала сваливаться, как будто из нее вытащили спицу, на которую она была насажена. Кетка с Понит подхватили подругу и поспешили убраться от этого места подальше. Они летели прочь из мертвого царства величественной матушки Браудли, а за их спинами превращалась в труху паутина, на которой покоилась ее создательница. В какой-то момент остатки паутины накрыли паучиху, как саван, становясь ее последним вечным домом.

Ничего этого бабочки не видели, потому что все их мысли занимала Розанна, выглядевшая безжизненной. Как только они вылетели из владений матушки Браудли, он поспешили к ближайшему большому листу и опустили на него Розанну.

– Если через 4 минуты не придет в себя, - Понит была собрана и выглядела сейчас очень по-взрослому, - будем впрыскивать эликсир.

– Все настолько серьезно?
– Кетка была встревожена, потому что несмотря на все их авантюры, наблюдать Розанну без сознания им еще не приходилось. Наверно только в этот момент Кетка осознала, насколько эта "авантюра" отличается от всех предыдущих и что в этот раз все намного серьезнее и опаснее.

– Я не знаю, потому что о биалавии у меня исключительно теоретические знания. Но даже если бы я сама прошла этот путь, вряд ли бы мне это помогло сейчас разобраться в ситуации. Ты же видишь, насколько с Розанной все по-другому - так, как вообще не может быть в принципе. А четыре минуты - это критический рубеж замедленного течения ртути в ее жилах. Дальше начнутся необратимые процессы.

– Ну же, Розанна, давай!
– Кетка понимала, что эликсир поможет, но не просто так его приберегали для самых критических случаев. После его применения в теле бабочки тоже начнутся необратимые изменения. Просто из двух зол всегда выбирают меньшее.

Пошла 4-ая минута, и Понит уже извлекла эликсир из схрана. Кетку начало трясти и она неожиданно даже для самой себя ударила Розанну по щеке, а потом начала трясти ее, как гусеницу, нагло сожравшую чужие вкусняшки.

– Кетка, остановись!
– вскричала испуганная всем происходящим Понит.
– Ты ей сейчас голову оторвешь!

А Кетка не могла остановиться, как будто в ее руках находилась тряпичная кукла, отказавшаяся разговаривать. Понит уже отставила флакончик с эликсиром, чтобы оттащить невменяемую Кетку, как вдруг Розанна издала судорожный вздох спасенного утопающего. Она и выглядела так, как будто ей в последний момент удалось вынырнуть из водоворота, продолжая жадно глотать воздух. Понит хлопотала вокруг, впихивая в Розанну какие-то настойки и растирая лапки.

– Ну и напугала ты меня, подруга, - проворчала Кетка.
– В следующий раз буду тебя методично поднимать в воздух и сбрасывать на землю.

– Что произошло? Что случилось с иллюзией? Где Браудли?

– Тебе как - по порядку и честно или от главного к второстепенному и приукрашенно? - спросила Кетка, устало садясь рядом с ней.

– Мне от главного и честно.

– Кто бы сомневался - хмыкнула Кетка.
– Ты прошла второй этап биалавии, и Чвелистыш прошел его вместе с тобой - каким-то образом прошлое пересеклось с настоящим. Вся сила Браудли перешла к Чвелистышу, точнее, содержится теперь в его артефакте.

– Ничего пока не понимаю, - проговорила потрепанная бабочка, - я когда взглянула в его глаза, меня как будто засосала воронка. Вся моя жизнь сосредоточилась на нем, он стал самой большой ценностью, потребностью, воздухом и пищей - всем. Я понимаю теперь сестру Орда - невозможно жить, если Выбранный исчезает из твоей жизни навсегда. Все становится пустым и бессмысленным. Девочки, я вас очень люблю, и не знаю, как буду и смогу ли жить дальше, если с вами что-то случится. Я по-своему любила КамнеГурда и была готова пожертвовать жизнью ради него. Но если что-то случится с Чвелистышем, меня не станет в то же мгновение. Я буду летать, кушать и разговаривать, но меня уже не будет. Я буду подобна тому, что осталось от Браудли - увядающей оболочкой с высохшей душой.

– Но это же бред!
– вскричала Кетка.
– Ты же его даже не знаешь. Он - тронт!!! Это похоже на какую-то проклятую магию! Тебя на самом деле устраивает быть безвольной куколкой в этих обстоятельствах? То есть тронт, дуб, листик - неважно, чьей Избранной стать?

– Кетка, остановись, - Розанна поморщилась.
– Иначе мы можем впервые с тобой поругаться, а я бы этого не хотела. Понимаю, что ты переживаешь из-за происходящего со мной, но поверь - все не так плохо, как тебе кажется. Да, мы не силах сами выбирать, когда дело касается биалавии, но это дар - Дар Солнца.

– Проклятье, а не Дар, - перебила ее Кетка.
– Это проклятье! А если бы на месте Чвелистыша был бы КамнеГурд? Или его отец - Лисбан? Что, ты бы сейчас тоже говорила о Даре?

– На месте Выбранного Розанны не мог быть не КамнеГурд, ни Лисбан, - спокойно и четко произнесла Понит.
– Только равный, как по силе, так и по чистоте ртути. И ты это прекрасно понимаешь, Кетка. А что касается Чвелистыша, то ты видела то же, что и я. Значит, или мы совсем ничего не знаем о тронтах, или Чвелистыш - совсем не тронт.

– А я - не я, и вообще, не бабочка что ли?
– Кетка продолжала возмущаться, но было видно, что эмоции шли на спад, а значит, скоро к ней вернется здравомыслие.

– Знаете, девочки, а я рада, что это со мной происходит. Я мало что пока понимаю, я не могу объяснить те или иные вещи, но все мое существо знает, что так должно быть, что это правильно. Кетка, я знаю, ты ненавидишь тронтов. Я тоже не испытывала к ним симпатии, впрочем, как и сейчас не испытываю. И я не рассматриваю Чвелистыша, как тронта. Он - мой Выбранный. Он просто есть на этом свете, и мне достаточно, чтобы он продолжал быть под тем же Солнцем, что и я. И дело здесь не в моей жизни, которая оборвется, случись что с ним. Он - часть меня, самая важная часть меня. Понимаете, что я хочу сказать?

Розанна пытливо вглядывалась в глаза подруг, ища понимания и приятия. Ей было важно, чтобы существующая между ними незримая связь не исчезла под гнетом ярлыков и убеждений.

– А еще, важной частью меня является соцветие Креппти. Поэтому я не могу себе позволить быть рядом с Выбранным. И после того, как мы вытащим Кродера из Пустоши Бренгов, мы возвращаемся в Пешелемурские леса.

– То есть как возвращаемся?
– Кетка вытаращилась на Розанну.
– Ты в курсе, что бывает с теми, кто ступил на Тропу, но решил с нее сойти? Вы же c Чвелистышем не просто ступили, вы уже порядочно по ней потоптались. Понит, ну скажи ты ей, что обратного пути нет!